Никольский листок № 10 (111), 2009
ОКТЯБРЬ 2009 г. №10 (111)
14 ОКТЯБРЯ. ПОКРОВ ПРЕСВЯТОЙ БОГОРОДИЦЫ
Во всех храмах Богоявленского благочиния в день праздника прошли торжественные богослужения с участием большого количества молящихся.
В главный день храмового праздника в древнем соборе Покрова Пресвятой Богородицы в Рубцове была совершена Божественная литургия, а накануне — всенощное бдение. Богослужения, как всегда, совершались по древнерусской богослужебной традиции.
В день престольного праздника торжественные богослужения совершались в храме святителя Николая в Покровском, где один из приделов освящен в честь Покрова Пресвятой Богородицы. Во время крестного хода после окончания Божественной литургии была освящена большая мозаичная икона Покрова Пресвятой Богородицы, установленная на фронтоне часовни святых новомучеников.
НЕСКОЛЬКО СЛОВ О БАТЮШКЕ ОТЦЕ АЛЕКСИИ
Продолжение. Начало в № 9 (110) за 2009 г.
Однажды мне пришлось около 12 часов ночи под воскресенье прибежать к нему; я был допущен в келлию, но батюшка уже лежал в постели. Слабый свет лампады освещал комнату настолько, что я, наклонившись над кроватью, мог различить смертельную бледность его лица и испуганные черты, говорившие о его постоянной готовности помочь даже в эти ночные часы. Другой раз я просил батюшку причастить больную. Он только что вернулся от поздней литургии измученный теснившим его народом, который и дома ожидал его и осаждал его не меньше, чем на дворе. Нельзя было уговорить батюшку выпить хотя стакан чаю; он тотчас же, услыхав обо мне, надел ряску, взял Святые Тайны с епитрахилью и поехал со мной. Причастив больную, часов до пяти он беседовал с сошедшимися родственниками и, между прочим, только помешав в стакане чай, уехал, оставив свежее, бодрое светлое впечатление у всех бывших в то время у меня. А сколько было у него подобных треб, можно себе представить, если у него были, например, специально к нему приезжавшие из Дербента (близ Каспийского моря). И вот невольно возникает вопрос: в чем же здесь дело. Ведь батюшка служил совершенно так же, как и всякий другой священник, не отличаясь даже каким-нибудь особенным талантом, ни ростом, ни голосом, ни красноречием, причащал Святых Тайн одинаково, иногда даже поспешно, но что-то тянуло людей к нему, располагало сердца и привязывало к нему так, что редко придя к нему раз — не становился его духовным сыном. Этой притягательной силой была необыкновенная любовь его к каждому отдельному человеку, приходившему к нему. В нашем храме батюшка говорил однажды: «сердце пастыря должно расширяться настолько, чтобы вместить в себя всех нуждающихся в нем». Но отец Алексий был именно таким пастырем. Не имевший своей личной жизни, он все свои силы, умения и заботы, даже, пожалуй не отеческие, а скорее материнские по своей теплоте и сердечности, перенес на приходивших к нему, в частности на ту общину, которая создалась под его крылышком на Маросейке. Характерно, что батюшка не требовал никогда никакой ломки. Он оставлял человека в его обстановке, со всеми его подробностями, но освещал эту жизнь каким-то новым светом, давал новое понимание жизни, и это все совершал просто, в обыкновенных беседах с ним по самому незначительному поводу. Но сестры общины вверяли ему даже и внешнее устройство их жизни и он, со свойственной ему мудростью, определит тот или другой путь каждой из них. Его заботы простирались и на чисто материальную область, так однажды он внес довольно значительную сумму в высшую школу за одну бедную ученицу, его духовную дочь. Понимавшие его дело — умножение в мире любви — объединялись вокруг него и поддерживали друг друга и сообща помогали беднякам. В последнее перед кончиной батюшки время эти люди почти содержали до 30 семей. Множество нищих кормилось около него, но по сравнению с духовной мощью этого уголка все перечисленное — малая капля в море любви. Эта любовь открывала Батюшке сердца людей, а огромный опыт, основанный на наблюдениях, и знание жизни давали ему возможность всегда верно определить, кто перед ним и в чем нуждается. Поэтому-то батюшка с одними был ласков, с другими строг, с одними говорил в форме собеседования и совопрошения, другим решительно приказывал. Но при всем этом разнообразии путей к человеческой душе бросалось в глаза его определенное желание вырвать человека из безжалостных когтей мирской обыденщины, заставить человека, живя в мире, внести в будничную серенькую жизнь бодрящее начало веры и христианской радости. Интересно, что очень мало говоря об этом, батюшка умел затеплить в душе веру, и о нем можно сказать то же, что сказал Лев Толстой об Амвросии в 1881 году: «Этот отец Амвросий, — сказал он, — совсем святой человек. Поговорил с ним, и как-то легко и радостно стало на душе: вот когда с таким человеком поговоришь, то чувствуешь близость Бога. А этого-то часто только и надо бывает».
Важно было заметить, как хотелось отцу Алексию, чтобы человек нашел свое место в жизни, и достаточно и верно оценил себя. Он боялся, что человек погубит сам себя, если неверно определит себя, и он был глубоко прав. Помню, однажды я пошел к нему уже в сане священника. На вопрос его, где я буду в ближайшее воскресенье, я ответил, что меня просили придти проповедовать у святого Димитрия Солунского на Благуше. То была моя последняя проповедь в чужих храмах после 15–18 проповедей, произнесенных в этот Великий Пост. «Слушайте, — сказал мне батюшка, — бросьте Вы быть этим московским Златоустом. Ведь у Вас приход. Он требует вас всего. Трудитесь для него, углубляйте фундамент, расширяйте Ваше дело, а иначе на год Вас хватит, а потом порох выдохнется, чемодан пустой. А давать что-нибудь надо. А здесь в приходе нужды сами собой будут выясняться, приход будет и Вас поддерживать, и сроднитесь с ним, и в нем будете черпать силы и вдохновение».
Только со временем убедился я, как верно понял батюшка мои склонности и указал мне сродную мне сферу работы. И сам он жил своими духовными детьми. Ни за что не соглашался он переменить своего прихода на другой, куда его неустанно звали. Когда я почти решил однажды оставить свой приход по совету другого священника, отец Алексий сказал: «У него слишком широкий размах. Мы с ним хотя и духовные друзья, но я не сочувствую этому его духу. А другие, так те и вовсе “алюминиевые”». Алюминиевыми батюшка называл вообще людей неустойчивых, легкомысленных или неглубоких. Но даже и это всегда выходило у него с оттенком мягкости, задушевности и все-таки любви. Несомненно огромное значение для его духовной опытности имело самонаблюдение при непрестанной молитве и подвижническом образе жизни. «Я знаю, — говорил исцеленный евангельский слепорожденный, — что грешников Бог не слушает, но кто праведник и Бога чтит, того слушает». И батюшку Бог слушал. И его молитва была сильна. Часто, говорили мне, устраивалась жизнь человека, непонятным образом складывалось именно так, как это было нужно для данного характера, для известной личности. И все таким-то путем, любя сам Бога и человека, батюшка различными путями, — и церковным послушанием, и молитвою, и советом, а иногда просто внимательным участием спасал людей и поучал и как любить Бога и братьев во Христе, несмотря ни на какие обстоятельства жизни государственной, внешней. И все это делалось как-то незаметно, неслышно и не видно. «За двадцать лет по одному человеку прибавлялось, — говорил мне батюшка, — с немногого начал». Терпеть не мог он громких фраз и рисовки. И в других подмечал это стремление кричать и показывать себя. Несомненно, это было основано на глубоком опыте. «Не садись на первое место, — говорит Господь в Евангелии, — а то придет кто больший тебя, — и со стыдом сядешь на последнее». Не фразами спасал батюшка, а уходом за человеческой душой. «Эти крикуны только губят людей», — говорил он, и часто, не отвечая на прямой вопрос, батюшка давал возможность только от своего присутствия как бы насытиться человеку его Духом, и жизнь становилась понятнее, яснее, легче и радостнее. Любивший Бога, он и Богом возлюблен, и Бог был с ним, и мы жили и живем через него с Богом.
14/1 ноября 1923 г. Москва. Священник Георгий Горев
Просим помолиться о здравии нашей прихожанки, ветерана Великой Отечественной войны, тяжкоболящей Евдокии Васильевны Смирновой.
НЕМНОГО О ФИЗКУЛЬТУРЕ В ВОСКРЕСНОЙ ШКОЛЕ
«Занятия физической культурой так же важны, как и овладение духовной культурой. Богу было угодно соединить духовное и физическое в единой человеческой личности — как Божественное и человеческое было соединено в единой богочеловеческой Личности Господа Иисуса Христа. На этом сочетании строится вся человеческая жизнь».
Патриарх Московский и всея Руси КИРИЛЛ
Н
ельзя забывать, что человек наряду с духовной природой имеет и материальную. Изначально, до грехопадения, в человеке органично сочеталось духовное и телесное. После падения люди стали делиться на плотских, духовных и душевных. В своем естественном назначении тело безгрешно. Греховным является извращение этого назначения.
Вечная жизнь, — говорит святитель Григорий Палама, — есть «жизнь не души только, но вместе и тела». Не только душа, но и тело «соделались домом Божиим», — говорит святитель Григорий Богослов. Христианин служит Господу всем своим существом — духом, душой и телом. Аскеза и «умерщвление тела» по существу не есть умерщвление тела, как такового, а умерщвление греховных проявлений в нем. В страсти, в грехе происходит поляризация в сторону тела в его наихудшем аспекте — в греховной телесности, то есть в плотскости, когда душа и дух служат плоти.
Борьба со страстями — это покаяние, а также пост, бдение, внимание, трезвение, требующие в основном участия души и духа. Тем не менее, одновременно с душевными и духовными действиями должны осуществляться и действия телесные, направленные на избегание излишнего покоя и изнеженности, а также на поддержание определенного мышечного тонуса и достаточной работоспособности. Среди телесных действий особое место занимает рукоделие и физический труд.
Культура тела, физическая культура может и должна быть полезной как для тела так и для духа христианина. В Библии рассказывается о ловкости и меткости пророка Давида, поразившего Голиафа ударом камня, пущенного из пращи. Сообщается о необыкновенной силе Самсона, разрывавшего пасть льву, поднимавшего тяжелые городские ворота, сдвигавшего могучие колонны и совершавшего ряд других подвигов. Физические качества — это дар Божий, которым человек может и должен служить Богу и людям, но может быть и отнят при отступлении от Него, что и произошло с Самсоном.
Спорт для христианина не совместим с зрелищностью и жестокостью. Апостол Павел увещевает своего ученика Тимофея «упражнять себя в благочестии», предостерегает его от излишнего увлечения телесным аскетизмом, указывая, что «телесное упражнение мало полезно» (1 Тим. 4, 7-8). Апостол Павел несомненно предостерегает от страстного увлечения спортом и неблагоразумного его применения.
Основным средством укрепления тела и здоровья христиан средних веков считался труд, но не исключалось и применение физических упражнений. Святой отец первохристианской Церкви Климент Александрийский писал: «Если этим занятиям (гимнастическим) отдаются без уклонения от дел более важных, то это прекрасно и небесполезно. И женщины не должны уклоняться от телесных упражнений… Из мужчин же одни могут бороться, другие в мяч играть, особенно на открытом воздухе; другие пусть довольствуются путешествием по стране и прогулками по городу… Борьба же, нами дозволяемая, должна проводиться не ради какого-нибудь состязания, а для вызова испарины на теле; и не с бахвальством своей ловкостью должно приступать к ней…, а в интересах столь необходимого и столь полезного здоровья… И все же во всем должно наблюдать меру и цель».
В христианской Европе с XVI века регулярно устраивали состязания по борьбе, бегу, прыжкам и метанию. В зимнее время наиболее распространенными были бег на коньках, ходьба на лыжах. Физические упражнения приурочивались к большим религиозным праздникам (Пятидесятница, масленица, Рождество). Существовали школы борьбы, фехтования, стрелков из лука. Церковь оказала благотворное влияние на физическую культуру, очистив ее на многие годы от языческих заблуждений и безнравственности.
В Русском государстве много внимания уделялось верховой езде. Обучали также искусству владеть наступательным и оборонительным оружием. В целях физического воспитания использовались медвежья, соколиная и псовая охота, конные скачки, фехтовальные и кулачные бои.
Физическое воспитание все прочнее занимало место в учебных заведениях и стало неотъемлемой частью гармоничного развития личности. Большое внимание физическому воспитанию молодежи уделялось в скаутских отрядах.
К сожалению, чувственно-рациональное умозрение постепенно содействовало уходу физического воспитания от христианских норм и ценностей. Все большее распространение получает спорт, основанный на культе достижения, жажде наживы. Негативные процессы, характерные для развития физкультуры и спорта в Западных странах, проявлялись в России не так остро и выражено. Этому во многом способствовали еще достаточно прочные православные традиции, сложившиеся в Российской империи, а также довольно высокий авторитет Православной Церкви в обществе, хотя уже и заметно секуляризованном. Поэтому, например, в семье и учебных заведениях образование и воспитание во многом основывались на традициях и ценностях Православия и тесно связывались с христианским воспитанием, включая и физическую культуру. Этому содействовали деятели и иерархи Церкви (святитель Феофан Затворник, святитель Иннокентий Московский и др.), которые благосклонно относились к физической культуре, рассматривая ее в качестве средства укрепления здоровья и подготовки подрастающего поколения к основным видам деятельности. При этом ими подчеркивалась неразрывная связь физического воспитания с христианским.
Святитель Феофан рекомендует «воспитывать свое тело и сделать его приспособленным орудием к выполнению земного своего назначения… На сей предмет назначаются гимнастические упражнения».
Митрополит Иннокентий ратует за то, чтобы «использовать в духовных училищах физический труд и гимнастические упражнения до поту».
Святитель Тихон, патриарх Московский и всея России, оказавшись по воле большевистских властей под длительным домашним арестом в Донском монастыре, регулярно проделывал утреннюю гимнастику.
После революции 1917 года в советском государстве безбожный и грубо материалистический подход к физическому воспитанию, впрочем как и ко всем сферам жизни, стал определяющим. После гражданской и в особенности после Великой Отечественной войны спорт в Советском Союзе стал орудием политики и идеологии.
Сразу после того, как Церковь перестала быть гонимой и получила авторитет в обществе и государстве, она стала бороться против тех форм физической культуры, которые несли в себе явный отпечаток языческих культов и обычаев, разжигавших низменные инстинкты, разлагающе действующих на мораль и нравственность.
Сегодня в «большом спорте» много проблем. Речь идет не только о России. Разлагающее влияние на физическую культуру, приведшее ее к кризису, исходит не от Церкви, а от отступлении от нее, от оскудения веры и забвения Бога.
Молодое поколение все больше втягивается в зловонную трясину курения, пьянства, наркомании, проституции и преступности. Все больше юношей признаются негодными к службе в армии из-за плохого здоровья и слабой физической подготовленности.
Наша Церковь с пониманием относится к проблемам развития физкультурно-спортивного движения и его роли в укреплении здоровья населения, духовно-нравственного воспитания людей. При приходах создаются спортивные клубы по разным видам спорта, а также православные детские центры, в рамках которых функционируют различные спортивные секции под наставничеством духовенства.
Занятия физкультурой и спортом при приходах связаны с образом жизни, подчиненном церковному уставу. Они тесно увязываются с временем богослужений, молитвословий, подготовки к благодатным Таинствам Покаяния и Святого Причащения, соблюдения постных дней и многодневных постов. В занятиях снижен эмоциональный и соревновательный накал, внимание занимающихся сосредотачивается на освоении технических и тактических приемов.
Занятия боевыми искусствами и единоборствами мотивированы защитой Отечества или ближних и не противоречат христианской морали, поскольку христианство призвано к борьбе со злом. В основе отношений между христианами, занимающимися боевыми искусствами, лежат принципы любви и великодушия.
Борьба испокон веков была естественным и эффективным средством физического воспитания юношей и мужчин. Из истории хорошо известно, что христианство и Православная Церковь не запрещала единоборства и боевые искусства, предназначенные для защиты Отечества или подготовки к воинской службе. Больше того, некоторые святые отцы, например, Климент Александрийский, считал борьбу полезной для юношей и рекомендовали заниматься ею для укрепления здоровья и физического развития.
Создатель самбо (самооборона без оружия) В. С. Ощепков, волей Божией попавший подростком в Японию, окончил там православную семинарию, возглавляемую миссионером святителем Николаем Японским, по благословению которого поступил в знаменитую школу восточных боевых искусств «Кодокан», где проявил незаурядные способности в овладении ими. Впоследствии, вновь попав в Россию, он создал самбо на базе восточных боевых искусств, взяв от них все лучшее.
И все же, еще раз скажем: при использовании боевых искусств, как и других спортивных занятий, следует особое внимание уделять духовно-нравственному воспитанию. Занятия не должны противоречить христианским принципам.
Приглашаем родителей к сотрудничеству в создании при приходе спортивной секции.
4 октября 2009 г. отошла ко Господу наша прихожанка Ирина Ивановна Бобковская. Она родилась 9 апреля 1921 г. в семье инженера в г. Орджоникидзе. Мама ее – дочь священника, протоиерея Иосифа. В детстве Ирина вместе с родителями переехала в Москву. Ее отец был репрессирован. Ирина Ивановна окончила институт по специальности инженер-электрик. Длительное время возглавляла лабораторию измерительных приборов института системы Госстандарта, после выхода на пенсию работала на «Электрозаводе им. Куйбышева».
Ирина Ивановна была необыкновенно добрым и любящим человеком. Она любила своих детей Игоря и Аллу, внуков и правнуков, беспокоилась о них, молилась о них Господу, но также она любила и весь наш приход. Он стал для нее родным и близким.
6 октября Ирину Ивановну отпевали в храме святителя Николая Мирликийского в Покровском и похоронили на Введенском кладбище. Вечная память рабе Божией Ирине.