Никольский листок № 3 (104), 2009
МАРТ 2009 г. № 3 (104)
16 (29) марта 2009 в Неделю 4-ю Великого поста Святейший Патриарх Кирилл совершил Божественную литургию в Соборном кафедральном Храме Христа Спасителя в сослужении митрополита Астанайского и Алма-Атинского Мефодия, архиепископов Хустского и Виноградовского Марка, Истринского Арсения, Пинского и Лунинецкого Стефана, Николаевского и Вознесенского Питирима, Курского и Рыльского Германа, Мурманского и Мончегорского Симона, Тираспольского и Дубоссарского Юстиниана, епископов Гродненского и Волковысского Артемия, Южно-Сахалинского и Курильского Даниила, Троицкого Панкратия, секретаря Московской Патриархии протоиерея Владимира Дивакова, ключаря Храма Христа Спасителя протоиерея Михаила Рязанцева, начальника Русской духовной миссии в Иерусалиме архимандрита Тихона (Зайцева), представителей московского духовенства.
За Божественной литургией Его Святейшество удостоил иерархов Русской Православной Церкви высоких патриарших наград. Наград удостоены также клирики храмов города Москвы.
Среди награжденных – клирик храма Покрова Пресвятой Богородицы в Рубцове иерей Иоанн Миролюбов. Его Патриарх Кирилл удостоил права ношения за Божественной литургией набедренника.
ОТ ИМЕНИ БРАТЬЕВ-СОСЛУЖИТЕЛЕЙ, ПРИХОЖАН ХРАМА СВЯТИТЕЛЯ НИКОЛАЯ В ПОКРОВСКОМ И ХРАМА ПОКРОВА ПРЕСВЯТОЙ БОГОРОДИЦЫ В РУБЦОВЕ, ОТ СВОЕГО ИМЕНИ СЕРДЕЧНО ПОЗДРАВЛЯЮ ОТЦА ИОАННА С ВЫСОКОЙ ПАТРИАРШЕЙ НАГРАДОЙ.
ДАЙ БОГ, ЧТОБЫ ПАСТЫРЕНАЧАЛЬНИК ХРИСТОС УВЕНЧАЛ БЛАГОЙ ПОМОЩЬЮ ЕГО ПАСТЫРСКУЮ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ И БЛАГОСЛОВИЛ ТРУДЫ ПО УКРЕПЛЕНИЮ ДРЕВНИХ ТРАДИЦИЙ В БОГОСЛУЖЕБНОЙ ПРАКТИКЕ ЦЕРКВИ И ВО ВНУТРИСЕМЕЙНЫХ ОТНОШЕНИЯХ.
Архимандрит Дионисий
Подготовка к освящению Покровского и Петропавловского приделов
после перестройки Николо-Покровского храма в 1889 — 1893 гг.
В первоначальной смете 1889 года расходы на отделочные работы как внутри храма, так и снаружи не были заложены. Для устройства иконостасов, алтарей, убранства храма иконами и прочей церковной утварью, необходимой для освящения боковых приделов, в 1889 – 1890 годах по подписным листам собрали дополнительные доброхотные пожертвования прихожан в сумме 30 001 рубль. Позднее в 1891 году для устройства нового иконостаса, написания новых икон и других расходов по возобновлению убранства для центрального престола святителя Николая вновь сверх сметы собрали пожертвований еще около 12 000 рублей. Прихожане разного благосостояния и сословий были едины в общем христианском стремлении благоустроить свой приходской храм всем миром и помнили об этом долгие годы как о значительном событии своей жизни.
Листы «Приходо-расходной книги» сохранили для нашего времени сведения о расходовании этих денежных сумм, собранных по подписным листам.
Во вновь выстроенных приделах Покрова Пресвятыя Богородицы, святых апостолов Петра и Павла и в обновленном Никольском главном престоле установили новые предалтарные иконостасы, сделанные мастером иконописных дел московским купцом Николаем Галактионовичем Лебедевым «из собственного чистого сухого соснового материала с разными украшениями по рисунку» архитектора П. П. Зыкова. Иконостасы вызолотил тот же мастер «сплошь на его счет червонным золотом трех-четвертного достоинства». Иконы в трех иконостасах установили в позолоченных рамах. Позолотили также в алтарях северные и южные врата, киоты для Горнего места, для запрестольных икон и рамы для других икон на стенах алтарей. Поновили и устроили новые позолоченные киоты по трем сторонам средних столбов и в трапезной. Особо отмечены в счетах среди работ по золочению мастера Лебедева в главном престоле киот Святого Александра Невского и аналой к иконе Знамения Божией Матери со святыми мощами, в придельных храмах — устройство большого киота для святцев и большого киота для новоявленных угодников Божиих. Устроены были тем же мастером во всех трех алтарях новые престолы и жертвенники.
Для написания новых и поновления старых икон Строительная комиссия подрядила художника иконописца Художественного промышленного музеума Федора Андреевича Соколова. Благодаря тем же записям «Приходо-расходной книги» узнаем, что летом и осенью 1890 года в придел Покрова была написана на Горнее место новая икона Святой Троицы, на Горнее место в Петропавловский придел — новая икона Господа Вседержителя. Для главного престола в апреле 1891 года, уже после освящения приделов, создана им же «икона Воскресения Христова с 12-ю праздниками мерою 2 аршина и кругом оной двенадцать икон святцев, мерою каждая 1 аршин вышины и 12 вершков ширины».
В новый иконостас престола святителя Николая мастер иконописец Лебедев написал «53 иконы разной меры в греческом стиле на золоченых и чеканных фонах». Помимо этого для главного престола отреставрировали старые иконы, число их не сообщается. Древний образ святителя и чудотворца Николая всегда помещался в центральном иконостасе как местночтимый храмовой образ. Еженедельно после вечерни перед иконой святителя Николая совершалось торжественное пение акафиста угоднику Божию. Для придела Покрова поновили 42 старых иконы различной величины, в Петропавловском приделе — 18 икон.
Мастер Лебедев прописал вновь плафон в центральном алтаре. Другим живописцем, имя его не названо, в том же алтаре троекратно колерами покрыты стены, выписаны по филенкам орнаменты в древнем стиле по углам, у картин и панелей. О какой-либо новой росписи стен в приделах и в трапезной никаких сведений в названной «Книге» не сохранилось.
Мастер золочения Дмитрий Козьмин Бутюгин сделал из красной меди и вызолотил три креста с главками над алтарями. Этим же мастером были прочищены и вновь засияли золотом накануне праздника Пасхи в 1891 году старые кресты над главками купольного свода и колокольни.
Не были забыты ризы и венчики на иконах, придающие всегда особую торжественность праздничным богослужениям. Их заново позолотил мастер серебряных изделий Козьма Иванов Гулячкин.
К прежним четырем паникадилам в храме для дополнительного освещения приобрели еще три бронзовых позлащенных паникадила, в том числе сделанное по заказу у мастера бронзовых изделий Михаила Кузьмина: «бронзовое и вызолоченное паникадило в 24 свечи, в 2 круга с принадлежностями и цепью». Когда в 1995 году готовились к началу богослужения в приделе Петра и Павла и благотворителями было пожертвовано в воссоздаваемый храм первое паникадило, строители радостно сообщали, что паникадило в Петропавловском приделе удалось повесить на сохранившийся старый 1890 х годов «родной» крюк.
В магазине бронзовых изделий московского купца Андрея Егорова Соколова были заказаны подсвечники для алтарей и к местным иконам, двенадцать больших и малых золоченых и с эмалью лампад, решетки бронзовые литые, окрашенные на солеях, поручни медные к иконостасам, гладкие поручни к иконам, поправлены старые решетки.
Мастер бронзовых изделий Василий Тихонович Тихонов сделал по рисунку архитектора П.П. Зыкова большой бронзовый вызолоченный трехсвечник в Петропавловский придел.
И, наконец, последние приобретения для завершения торжественного убранства храма: 19 аршин 6 на 4 бархатного ковра, бархатный ковер 3 на 4 аршина, три ковра 1 на 2 аршина, 192 аршина сукна алого, шесть штор больших подъемных полотняных с бахромою и кистями, шесть штор таких же поменьше. Стены клироса и алтарей обили тканями.
С особой тщательностью прихожане храма и настоятель позаботились об убранстве вновь выстроенного на новом месте придела Покрова Пресвятой Богородицы, его освящали первым. Благодаря пожертвованиям усердствующих прихожан в магазине серебряных вещей «Торгового дома Гавриила Корнилова Наследники» были заказаны ко дню освящения придела Покрова необходимые для богослужения священные принадлежности престола и жертвенника: напрестольное Евангелие в серебряном окладе двухстороннее весом 2 фунта 61 зол., вновь позолоченное малое напрестольное Евангелие, напрестольный крест весом в серебре 1 фунт 23 1/4 золотника, серебряный золоченый ящик для Святых мощей под престол, два копия («одно с серебряной ручкой»), серебряное золоченое кадило весом 1 фунт 5 золотников, две малых иконы Спасителя и Богородицы в сребропозлащенном окладе к Царским вратам. (Этот радостный перечень святых вещей спустя 32 года в 1922 году превратился в скорбный список конфискованных серебряных церковных предметов.)
И еще одна завершающая последняя запись: «Уплачено по счету Торгового дома фабриканта Ильи Семенова Сытова за изготовленные им к освящению придельного храма Покрова Пресвятой Богородицы» «облачения для священника и диакона, подризника, воздухов, двух стихарей, одежд на престол и жертвенник из серебряного муара, шелковой малиновой завесы для царских врат, илитоны шелковые и другие нужные к освящению предметы».
Через два месяца аналогичный перечень изготовленных тем же И.С. Сытовым облачений и предметов был повторен для освящения Петропавловского придела.
Когда же завершались аналогичные приготовления к освящению Никольского престола, серебрянику Козьме Иванову Гулячкину были заказаны трое венцов со вставкой новых камней (числом 925, по 10 карат), вызолочен ковш для дарохранительницы и сделаны «многие другие мелкие работы».
23 сентября 1890 года незадолго до престольного праздника придельный храм Покрова Пресвятой Богородицы был освящен митрополитом Московским и Коломенским Иоанникием (Рудневым).
2 декабря 1890 года придел апостолов Петра и Павла был освящен епископом Можайским Александром (Светлаковым). К этому дню ветхий антиминс «атласный желтый, священнодействованный митрополитом Московским и Коломенским Филаретом в 14-й день сентября 1851 года» был принят ризничным Чудова монастыря, и вместо него был выдан новый антиминс, вновь освященный епископом Можайским Александром.
Продолжение следует
|
Из богословского наследия протоиерея Сергия Голощапова |
Продолжение. |
ПРОТОПОП АВВАКУМ ПЕТРОВ
Однажды отряд Пашкова встретился с другими пловцами; в числе последних были две вдовы, — одной 60 лет, а другой больше. Они плыли в монастырь для пострижения. Но Пашков стал ворчать и захотел их выдать замуж.
Аввакум выступил с обличением против Пашкова. «И чем бы ему, послушав меня, вдов отпустить, он вздумал мучить меня осердясь». Кончилось дикой расправой. Пашков бил Аввакума по щекам и голове, сбил его с ног, бил чеканом по спине и, раздевши, дал по спине семьдесят два удара кнутом. Потом били его по бокам, сковали руки и ноги и засадили на воеводский дощаник. Была осень, — всю дорогу на Аввакума лил дождь. Когда добрались до остановки, прото¬попа кинули в тюрьму. «Сидел до Филиппова поста в студеной башне: там зима в те поры живет, да Бог греет и без платья! Что собачка, в соломке лежу: коли накормят, коли нет. Мышей много было: а их скуфьею бил... Все на брюхе лежал: спина гнила, блох да вшей было много».
Однако, суровый и закаленный судьбою протопоп не сдался. «Хотел на Пашкова кричать: прости! да сила Божия возбранила, — велено терпеть». Пашков отнял у Аввакума всю рухлядь, какая еще у него сохранилась, и отобрал все съестные запасы.
Пристроив ребятишек на двух кляч, данных ему Пашковым, Аввакум с женою пошли пешком за отрядом. «Страна варварская; иноземцы немирные: отстать от лошадей не смеем, а за лошадьми не поспеем, голодные и томные люди. Протопопица бедная бредет, бредет, да и повалится, — скользко гораздо... На меня бедная пеняет, говоря: долго ли муки сии, протопоп, будут? и я говорю: Марковна, до самыя смерти! — Она же, вздохня, отвечала: добро, Петрович, ино еще побредем».
Притеснения Пашкова дошли до того, что он не дал ни мира, ни масла Аввакуму, когда у последнего родилась дочь.
Иногда не позволял причащать умирающих людей. «Пречистыя тайны у меня отнял и держал у себя в коробке».
Однажды сын Пашкова, Еремей, вздумал было заступиться за протопопа; взбешенный отец три раза стрелял в него из пищали, да все разы получилась осечка.
Стойкость Аввакума, его непреклонность и мужество иногда подчиняли ему даже упорного Пашкова. «Сел (однажды) Пашков на стул, шпагою подперся, задумался и плакать стал; а сам говорит: согрешил окаянной, — пролил кровь неповинну! напрасно протопопа бил: за то меня наказует Бог! Чудно, чудно»!.. «Я паки Свету-Богородице докучать: Владычице, уйми дурака того! Так Она — надежда, уняла: стал по мне тужить».
Но это были минутные состояния, а всегда Пашков был жесток до протопопа. За то жена и сноха воеводы весьма чтили строгого ревнителя древнеправославной веры и поддерживали его во время тягостной жизни в Даурии. Тяжелое положение под властью Пашкова роднило их с Аввакумом, они сочувствовали ему и тихонько от воеводы помогали.
«Иногда пришлют кусок мясца, иногда колобок, иногда мучки и овсеца, сколько найдется, — четверть пуда и гривенку-другую, а иногда и полпудика накопит и передает, — а иногда у куров из корыта корму нагребет. Дочь моя, бедная горемыка, Ографена, бродила в тай к ней под окно. И горе, и смех! — иногда ребенка погонят от окна; без ведома боярынина, а иногда многонько притащит».
Даже среди казаков распространилось уважение к Аввакуму, так что и в далекой суровой Сибири он сумел завоевать себе симпатии среди окружавших его.
И здесь звучала его проповедь о благочестии и старой вере.
Шесть лет жил он среди таких ужасных невзгод, нисколько не поколебавшись в своих убеждениях и не поступившись ничем из своих идей.
В это время в Москве произошли важные перемены. Своими строгими мерами и самостоятельностью, а также гордым обращением с боярами, патриарх Никон давно уже возбудил неудовольствие не только среди духовенства и ревнителей старины, но и среди бояр нового направления. Давно уже велись против него интриги, наговаривали на него царю. Государь действительно охладел к своему собинному другу и даже перестал бывать за патриаршими службами и приглашать к себе во дворец к парадным обедам.
Патриарх, окруженный доселе вниманием и любовью царя, не стерпел такого оскорбительного к себе отношения.
11 июля 1658 г. он в Успенском соборе отказался от патриаршества и удалился в Воскресенский монастырь, несмотря на все увещания народа и посланных от царя бояр.
Враги его, конечно, были очень рады. Но патриарх был еще в силе. Он как будто уже начал идти на уступки и выразил желание вернуться обратно.
Его противники старались как можно больше обострить отношения патриарха и царя. Благодаря их проискам, теперь решено было возвратить из ссылки самых злейших врагов Никона, именно ревнителей старины, томившихся в заточениях.
Таким-то образом, совершенно неожиданно, в 1661 г. вдруг в Даурию пришли указы: один указ сменял с воеводства Пашкова, другой вызывал из ссылки Аввакума в Москву.
Воспрянул духом защитник древнего благочестия. Бодро двинулся он путь, надеясь, что в Москве вернулись к прежнему православию, бросили Никоновы затейки и соблазны. Если снова зовут его вернуться, не воссияла ли там опять старая вера?
Теперь перед радостным взором протопопа тот же путь ему уже не кажется так дик и ужасен, как на пути в ссылку. Пашков, собрав вооруженных людей, уехал вперед.
Через месяц Аввакум собрал всех бывших с Пашковым, старых, больных и негодных, всего 17 человек, — сели в лодку и поплыли, поставя крест на носу.
Уезжая, он выкупил у казаков наушника Пашкова Василия, который ябедничал воеводе на служилых людей, искал даже смерти Аввакума и чуть было не засадил протопопа на кол.
Если бы не Аввакум, его бы убили казаки после отъезда Пашкова.
Но другого такого же приспешника, пашковского ка¬зака ни за что не хотели отдать. Со слезали прибежал он к протопопу, прося защиты.
Аввакум спрятал его на дно лодки, поверх накинул постель и велел протопопице с дочерью лечь на него.
Так и спас его от смерти.
Но недолго тешил себя надеждой возвращающийся изгнанник на возобновление древнего благочестия.
Приехав в русские города, он увидел, что благочестие «ничтоже успевает, но паче молва бывает»: по-прежнему служили по новым книгам, оставив старые чины и обряды.
Радужные мечты Аввакума разлетелись, — задумался протопоп.
Бороться ли ему за старую веру, за которую он уже столько выстрадал, или же безмолвно остаться незаметным?
Он не решался вторично подвергнуть жену и детей страшным пыткам, которые им пришлось вытерпеть ради его горячей проповеди.
Видя его задумчивость, протопопица стала его спрашивать о причинах грусти.
«Жена! что сотворю? зима еретическая на дворе: говорить ли мне или молчать? Связали вы меня»!
В ответе жены выразились все драгоценные качества сердца русской женщины, вся возвышенность ее души, необыкновенное мужество и самоотверженность. «Господи помилуй! что ты, Петрович, говоришь! Аз тя с детьми благословляю: дерзай проповедати слово Божие по-прежнему! А о нас не тужи: дондеже Бог изволит, живем вместе; а егда разлучит, тогда нас в молитвах своих не забывай! Силен Христос и нас не покинуть! Поди, поди в церковь, Петрович, — обличай блудню еретическую»!
За такой вдохновляющий ответ Аввакум «бил челом жене своей» и, «отрясши от себя печальную слепоту», начал с новым рвением проповедовать, уча всюду на пути, по городам и весям, обличая «со дерзновением ересь Никонову».
Продолжение следует
Выпуск Никольского листка в формате pdf >>