Никольский листок №1 (138), 2012

КАК МЫ ХОДИЛИ БЕЗДОМНЫХ ПОЗДРАВЛЯТЬ

Предновогодний вечер, 30 декабря. Опаздываю. Знакомые во дворе просят подвезти до ночного клуба, где собираются праздновать. Некоторые уже навеселе. Отказываю. В другое время подвез бы, сейчас некогда. Через десять минут я уже на Казанском, где диакон Вадим, руководитель нашей маленькой группы, с остальными ее членами (Клара, Наталья, Евгений) уже собрали пакетики с подарками и ждут меня с мандаринами. Быстро рассовываем мандарины по 50 пакетам и быстрым шагом направляемся к часовне Ленинградского вокзала. Отец Вадим еле говорит — со среды простужен, плохо себя чувствует. Но долг превыше всего, превыше плохого самочувствия. Главное в деле спасения своей души — постоянство. Главное, взявшись за плуг, не оглядываться назад. И вспахивать, вспахивать целину своей души, чтобы однажды на ней проросли розы…

По пути встречаем беременную девушку, которую кормили на прошлой неделе. Отец Вадим говорит ей, что мы позже подойдем на Казанский вокзал и обязательно дадим ей еду и подарок. Впрочем, когда мы от нее отошли, он пожалел о своих словах. Потому что вот так скажешь кому-то о том, что позже ему поможешь, а этого позже может уже и не быть — бездомного уже нет, он уехал, или его забрали в милицию, или увезли в больницу. Всякое может быть, жизнь бездомного полна всяких опасностей. Поэтому оказывать помощь надо здесь и сейчас. Это главный принцип в делах милосердия. Чуть задержишься, повременишь, и найдут на тебя тысячи сомнений и опасений, большая часть из которых надуманна, да еще больше неотложных дел, которые покажутся более важными в этот момент. И добрый порыв твоей души быстро сходит на нет. Так мало-помалу душа грубеет, становится бесчувственной к страданиям других. Выходя из подземного перехода, вижу семейную пару и девочку, которая ковыляет на костылях. Первым движением души было подарить ей подарок, но потом в голове пробегает мысль, что на всех бездомных подарков может не хватить, а у этой девочки есть родители, которые позаботятся о ней. И — все. Момент упущен. А ты идешь и жалеешь, что угасил свой добрый порыв. Никогда не медлите, если вам пришла в голову добрая мысль!

У закрытой часовни Ярославского вокзала, как обычно, молимся о благополучном устроении нашего дела. На этот раз коротко, потому что отцу Вадиму трудно говорить. И — за дело. Я беру пакеты с подарками, отец Вадим привычную свою сумку на колесиках, где лежит 30 порций еды, Евгений — термос с чаем, Клара и Наташа сумки с подарками и пластиковыми чашками. Идем сразу на Ленинградский, т. к. на Ярославском бездомных не найдешь — милиция и охрана их гоняют нещадно. Перед Ленинградским взметнулась ввысь елка в стиле «хай-тек», состоящая из ярких горящих сфер. Чуть поодаль стоит ослепительно яркая карета «Золушки», запряженная одиноким красивым конем. Выглядит все это как насмешка в условиях вокзала с его извечной суетой, грязью, нищими и безработными людьми. Кого зовет эта карета? И куда? Так все в нашем государстве. Пока космические корабли бороздят просторы вселенной, пока ученые мужи и государственные деятели ломают головы над новейшими технологиями, в обычных больницах не хватает лекарств и условий для лечения больных, сотни людей на вокзалах страдают от холода и голода и т. д.

По дороге отец Вадим рассказывает про одну страдалицу, которой он помог найти кров и еду. Евгении за тридцать. Женя очень жаловалась на плохое здоровье. Отец Вадим сжалился и отправил ее под Воронеж в одну общину для реабилитации бездомных. Женю там посмотрели врачи, нашли, что состояние ее здоровья не вызывает опасений. Накормили, обогрели, дали кров. Однако, спустя какое-то время Евгения ушла из общины. По-видимому, годы бродячей жизни не прошли даром. Ее потянуло опять на вольные хлеба, попрошайничать у церквей и вокзалов. Что ж, каждый выбирает по себе. Просто жаль видеть, когда человек не использует явный шанс, который дает ему Господь, не хватается за руку, которая, может его вытянуть к свету. Каждому заблудившемуся на мирском просторе Господь обязательно дает шанс для исправления пути. И тут все зависит от человека, от его свободной воли, ухватится или нет он за спасительную соломинку.

На Ленинградском вокзале идем сразу в залы ожидания на втором этаже. Там обычно где-нибудь в углу кучкуются «мученики», как зовет бездомных отец Вадим. Заходя в зал ожидания, видим как несколько охранников и один полицейский стараются стащить с кресла какого-то мужчину. При этом органы власти особенно не церемонятся и не стесняются в выражениях. Мне резануло слух, когда кто-то обозвал мужчину животным. Заступаюсь: «Перед вами человек, а не животное, пусть и запутавшийся, но ЧЕЛОВЕК». Образ Божий, как мы все. Молодой милиционер не грубит, а даже оправдывается: «Так он же нарушает порядок. Вон, штаны мокрые, запах на весь вокзал». Охранники уже не так лютуют с бедолагой. И на том спасибо. Переключаюсь на ждущих помощи. В углу бабушки. Отец Вадим справляется у них о здоровье, говорит, что выглядят лучше, чем на прошлой неделе. Вручаем бабушкам контейнеры с едой и подарки. Бабушки очень довольны. Всем хочется праздника, особенно им, обездоленным. Ведь жизнь у них, как не крути, тяжелая.

Спускаясь вниз, видим все того же бедолагу, уцепившегося за перила, и охранника, дубасящего его кулаком по руке. Кто животное, это еще очень большой вопрос. Отец Вадим пытается заступиться за несчастного. Охранник недоволен нашим вмешательством и в тоже время чувствует, что перегнул палку. Он объясняет, что бедолага пьян. «Отец, ты чего буянишь, почему не хочешь выйти?» В ответ раздается нецензурщина. После этого разговаривать и заступаться пропадает всякое желание. Мат, как угарный газ, заражает воздух вокруг.

Спускаемся в переход, ведущий к Казанскому вокзалу. Здесь, как правило, самые голодные и холодные бездомные. Нас тут же окружают несколько человек. Поздравляем их, дарим подарки. Лица как-то смягчаются. В переходе наши запасы быстро редеют.

Подходим к Казанскому вокзалу. Отец Вадим решает пройти вдоль него, посмотреть есть ли бедствующие на улице. В этот раз никого мы не находим. Зато навстречу нам попадаются сначала два молодых парня с приделанными рожками на голове, затем около входа мы видим девушку с крылышками за спиной. Создается ощущение сюрреализма. Так и в нашей жизни, две силы незримо ходят среди толпы. Борьба добра и зла. Чем она завершится в каждой отдельной душе? Зависит только от свободной воли человеческой. Эта борьба идет каждую секунду. Это настолько страшно и интересно. Ведь на кону не что-нибудь, а посмертная участь каждой отдельной души. Вечность…

Подходим ко входу в вокзал. У дверей стоит, подпирая стенку, очередной мученик. Подходим, поздравляем, дарим подарки. Он все это охотно принимает, а потом просит жалобно: «Возьмите меня, пожалуйста, с собой!». На глаза невольно наворачивается слеза от этой детской непосредственности. «Отец, куда ж мы тебя возьмем? Мы только еду и подарки раздаем», — отвечает отец Вадим. И, действительно, у нас нет возможности принять бедолагу. Бедняга опять просит и добавляет, что он работать может. Что можно посоветовать таким? Есть список социальных гостиниц, где их могут принять. Уходим от бездомного, а в душе грусть. И почему-то песня Пугачевой «Ты возьми меня с собой».

На Казанском вокзале раздаем остатки подарков. Отец Вадим также одаривает полицейских. Что ж, им тоже непросто здесь приходится. Надо и им тоже устроить праздник. Лица стражей порядка добреют. Добро имеет такое свойство — возвращаться к тебе в виде улыбок, теплоты окружающих, светлого чувства в душе. Это закон. А зло, сделанное другому, неизменно возвратится к тебе самому…

Расстаемся у часовни, прочитав молитву «Достойно есть…». На душе мирно и покойно. Мы подарили этим страдальцам праздник. Ведь они не будут завтра сидеть за столом, полным яств, и смотреть гламурных лоснящихся представителей эстрады. Сегодня у них был праздник, который, быть может, поможет им хоть немножко приподняться над действительностью, заставит посмотреть на завтрашний день с надеждой. Подарить праздник — дорого стоит. И только болью в сердце отзываются слова Пугачевой…

P.S. Уже спустя две недели, во время привычной раздачи пищи бездомным, встречаем ту самую Евгению, которая убежала из Воронежа. Выглядит она неплохо. Отец Вадим с упреком спрашивает ее: «Ну что же ты, Женя?». «Там плохо. Оттуда все бегут», — оправдывается Евгения. Тут вступаю я: «Ну что же Вы не использовали этот шанс? Ведь его сам Гос¬подь дал». На глаза женщины наворачиваются слезы. Как тут не вспомнить слова апостола Павла: «Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю» (Рим. 7, 19). С этим противодействием внутри себя встречается каждый, кто хочет избавиться от какого-либо плохого навыка, дурной привычки…

И последнее. У Ленинградского вокзала видим ту же лошадь и карету, что и две недели назад, только на карете не горят лампочки, она стоит в темноте. На ум сразу же просятся аналогии с соблазнами мира сего, которые манят человека, отвлекают его от главного, а затем оставляют в темноте, оказавшись мнимой целью, пустышкой.

Кто хочет участвовать в оказании помощи бездомным на трех вокзалах, может связаться с диаконом Вадимом Лебедевым по тел. 8 (909) 914-84-32. Сбор каждую пятницу в 20:30 у часовни Ярославского вокзала.

Помоги вам Господи в благих делах!

Алексей Зиновьев

ИЗ ИСТОРИИ ХРАМА ПОКРОВА ПРЕСВЯТОЙ БОГОРОДИЦЫ В РУБЦОВЕ

В середине 2000-го года в первом номере «Никольского листка» мы поместили начальные страницы ставшей теперь известной книги о нашем храме – «Жизнь жительствует: история храма и прихода свт. Николая в Покровском, 1586–2008». Тогда это, действительно, были просто странички, и мы не думали о том, что слава о книге перейдет границы почитателей в нашем приходе. Книге, автором которой является историограф храма Галина Андреевна Главатских, присуждена первая премия престижной Макарьевской премии 2010–2011 гг. по номинации «История Москвы и историческое краеведение».

Этой публикацией мы начинаем знакомить вас с новым трудом Галины Андреевны о нашем соседнем древнем дворцовом храме Покрова Пресвятой Богородицы в Рубцове.

К 400-ЛЕТИЮ ИЗБАВЛЕНИЯ МОСКВЫ И РОССИИ
ОТ ПОЛЬСКО-ЛИТОВСКИХ ЗАХВАТЧИКОВ В 1612 г.

Осенний праздник 22 октября (4 ноября) в честь Казанской иконы Божией Матери, с которой удалось освободить от иноземных захватчиков Москву в 1612 году, покончить со Смутой начала XVII века и выбрать законного царя, учредив на 300 лет царствование династии Романовых, был установлен царем Михаилом Федоровичем с празднованием в Москве. В 1649 году великий государь Алексей Михайлович повелел праздновать его по всей России. В царствование Павла Первого в 1798 году этот обычай был снова подтвержден, и день 22 октября был включен в число «годовых табельных дней».

Прерванная после 1917 года традиция всенародного государственного празднования этого дня была вновь восстановлена в 2005 году. Соединение в одной дате праздника иконы Казанской Божией Матери «Заступницы усердной», дня памяти освобождения от иностранного нашествия в 1612 году и современного нынешнего стремления к молитвенному единению всех народных сил и государства освящено прошедшими столетиями существования Российского государства. В XXI веке хотелось бы повторить слова русского философа И. А. Ильина, раскрывающие, на наш взгляд, сакральный смысл российского исторического пути: «История России есть история ее страданий и скорби, история ее нечеловеческих напряжений и одинокой борьбы. Это бремя она несет ныне – вторую тысячу лет; и справляется она с ним только благодаря своему дару вовлекать свой инстинкт в духовное горение и прожигать свое страдание огнем молитвы. Отсюда ее терпение и выносливость; отсюда ее способность не падать духом и не отчаиваться, несмотря на неудачи и крушения; отсюда ее умение строго судить свои дела и возрождаться на пепелище».

Москва – древний русский город. Стены и башни Кремля помнят дни военных испытаний 1612, 1812, 1941 года, площади и улицы первопрестольной полны звуков отшумевших народных волнений и праздников, древние монастыри и соборы хранят память о вознесенных молитвах о спасении Отечества и проповедях иерархов Русской Православной Церкви.

Летом 1610 года святитель-священномученик Патриарх Московский и всея Руси Ермоген взывает к народу: «Помилуйте, помилуйте, братия и чада единородные… Возникните и вразумейте и возвратитесь. Видите бо отечество свое чуждими расхищаемо и разоряемо и святые иконы и церкви обругаемы, и неповинных кровь проливаема…»

4 октября 1993 года в дни обстрела в Москве Белого дома Патриарх Московский и всея Руси Алексий Второй вновь взывает к народу и правителям перед иконой Казанской: «Братья и сестры мои. Гнев Божий пролился на Россию. По грехам нашим Господь попустил совершиться трагедии. Не послушав призыва Церкви, люди подняли руку на ближних своих. Пролилась невинная кровь… Матерь Божия, Заступница наша! В годы нашествия иноземцев и междоусобных браней Ты никогда не оставляла Россию и всегда спасала народ наш. Смиренно прибегаем к Тебе: умоли Бога и Сына Твоего да помилует и спасет Русь».

В год 400-летия со дня очищения Москвы от польского нашествия, не пытаясь найти в прошлом объяснения настоящему, совершим мысленное путешествие в Московское государство начала XVII столетия. Невероятные события Смутного времени и лица, в них участвующие, давно стали предметом подробнейшего исследования знаменитых русских историков, тщательно изучивших летописи, хроники, воспоминания современников, различные акты и документы. Из сюжетов той эпохи отметим те главные, подчас хрестоматийные события, которые позволят понять время, в которое зарождалось и началось царствование династии Романовых, построивших в 1619 году в память о победе над польско-литовскими интервентами храм Покрова Пресвятой Богородицы и часто в нем молившихся.

От царя Бориса Годунова до королевича Владислава. 1598–1610

Действительно, то было смутное время! Беспрестанное нарушение долга присяги, низвержение царей и святителей, цареубийство, измена становятся делом обыденным, обыкновенным. Верность считается преступлением, измена и воровство – заслугою; разрываются все связи общественные и даже семейные, святость крестного целования, любовь к отечеству, честь и совесть исчезают, как бы бесследно, на лице земли Русской; престол царский сиротеет и предлагается изменниками иноземцам; вера православная колеблется…

Толстой М. В. История Русской Церкви. М., 1991. С. 466.

Начало «великой разрухи Московского государства» было положено 6 июня 1598 года кончиной царя Федора Иоанновича, последнего из царского рода Иоанна Калиты, потомка святого князя Владимира. Начался период государственных нестроений, известный в истории России как Смутное время. В последующие 15 лет, по словам В. О. Ключевского, в Московском государстве «сделано было четыре неудач¬ных опыта основать новую династию, и удался только пятый» (Великая русская смута. М., 2007. С. 60).

Семь лет царствования Бориса Годунова (1598–1605) и полтора месяца его сына Федора Борисовича закончились трагически: Федор и его мать царица Мария Григорьевна (дочь Малюты Скуратова) погибли насильственной смертью в Кремле 1 июня 1605 года от рук заговорщиков. Патриарх Московский и всея Руси Иов тогда же, в начале июня 1605 года, насильно лишен патриаршего сана и простым монахом после больших унижений удален в заточение в Старицкий Успенский монастырь.

Жители Москвы, слышавшие с 1603 года о «спасенном» царевиче Димитрии, прельщенные его обещаниями льгот и воли, с ликованием 20 июля 1605 года встретили Лжедмитрия Расстригу (Григория Отрепьева). Конечная судьба его известна: царствовал меньше года, 17 мая 1606 года был свергнут, объявлен самозванцем, тело его в течение двух дней пролежало, подвергаясь надругательствам, возле Лобного места на Красной площади, схоронено у убогого дома близ Серпуховских ворот. Затем 25 мая прах его вынули из земли, доставили в село Котлы, сожгли и, смешав пепел с порохом, выстрелили из пушки в сторону, откуда самозванец пришел.

Царствование Василия Шуйского

Два дня продолжались в Москве после убийства царя-самозванца беспорядки, грабежи, преследования его сторонников и поляков. На третий день 19 мая 1606 года без Земского собора одним криком толпы на Красной площади провозгласили царем Василия Ивановича Шуйского. Пушкин обозвал его «лукавым царедворцем». Ключевский именовал «царем-заговорщиком». После венчания на царство в Успенском соборе 1 июня 1606 года разослали по городам подробные грамоты от имени бояр, от имени самого царя и от имени инокини Марфы (Марии Нагой, матери Димитрия царевича) с сообщениями о еретичестве и самозванстве низвергнутого Лжедмитрия и избрании нового царя. По поручению царя Василия митрополитом Ростовским Филаретом (Романовым) 3 июня были перенесены из Углича в Москву в Архангельский собор нетленные останки царевича Димитрия. Государь, бояре, духовенство, горожане в поле под Москвой встречали гроб с прахом царевича-отрока спустя пятнадцать лет после его гибели 15 мая 1591 года. Затем были проведены в том же 1606 году торжественные перезахоронения Бориса Годунова, его сына Федора Борисовича и матери Марии Григорьевны. Их тела, захороненные при самозванце у Варсонофьева монастыря, торжественно перенесли в царственных гробах в притвор Успенского собора Троице-Сергиева монастыря.

Согласно существовавшему обычаю вслед за избранием на царство нового царя люди всех сословий Московского государства в очередной раз принесли присягу новому государю, целовали крест с записью своих имен в предназначенных для этой церемонии крестоприводных книгах.

3 июля 1606 года митрополит Астраханский и Свияжский Ермоген собором епископов был избран Патриархом Московским и всея Руси.
Четыре года неспокойного царствования Василия Шуйского были годами нарастания общего недовольства и возмущения среди бояр, столичного и провинциального дворянства, крестьян, холопов и казаков; годами начала польско-литовского нашествия.

В октябре 1606 – октябре 1607 гг. усилия царя Василия были направлены на подавление народного восстания под руководством Ивана Болотникова. Но еще более грозную опасность для Шуйского и государства представляло совершенно не ожидаемое им, венчанным царем и государем, постоянное появление новых самозванцев на царский престол, «то в Астрахани, то в Украйне, то в степных юртах, то на Дону. Почти в одно время появились царевичи: Август и Иван, сыновья будто Ивана Грозного, царевич Лаврентий, внук его, затем царевичи Федор, Клементий, Мартынка, — все сыновья царя Федора» (Бахметьева А. Н. Рассказы из русской церковной истории. М., 2004. С. 470). Самозванство становилось, по выражению В. О. Ключевского, стереотипной формой русского политического мышления, в которую отливалось всякое общественное недовольство» (Великая Русская Смута. М., 2007. С. 30).

Продолжение следует