Никольский листок №3 (128), 2011
ПАТРИАРХ В НАШЕМ ХРАМЕ
С благоговейным восторгом и трепетом будут вспоминать прихожане храма святителя Николая Чудотворца в Покровском воскресный день, 6 марта 2011 года, когда Ангел нашей Церкви, Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл, совершил в нашем храме Божественную литургию.
«С самого утра, — рассказывает наш алтарник Алексей Дебабов, — вокруг храма суетилась охрана Патриарха. Одной из первых в храме появилась высокая фигура протоиерея Владимира Дивакова, который долго ходил в безмолвии почти пустого храма и рассматривал убранство и росписи храма и алтаря…»
В этот день наш храм был полон прихожанами, гостями, прессой. Все пришли задолго, волновались — ведь это впервые в нашем храме патриаршая служба. Храм убран особенно красиво и торжественно.
По окончании чтения часов все духовенство вышло из алтаря встречать Святейшего. «Когда храм распахнул двери для встречи, поначалу хмурое, неприветливое утро повеселело и на небе появились лоскутки голубого весеннего неба. Очень трогательно было наблюдать, как Марина Владимировна Покровская с нежной заботой перекрестила Георгия Павловича Ансимова, когда он выходил из храма вместе с архимандритом Дионисием и протоиереем Владимиром встречать Первосвятителя».
 |
 |
 |
О самой встрече рассказывает Георгий Павлович Ансимов: «Когда перед праздничной литургией в Николо-Покровском храме огромная толпа прихожан ждала приезда Святейшего Патриарха Кирилла, а священнослужители во главе с архиепископом Истринским Арсением вышли к западным дверям встречать главу Русского Православия, мне было предложено вручить Его Святейшеству сверкающий белыми лилиями большой букет. Для мня это было нежданной честью — стоять рядом с облаченными в золотые ризы священнослужителями. Мне казалось, что я споткнусь, что очень холодно, что я выроню букет. А вдруг мне придется говорить, а я не знаю, как выразить в коротком приветствии все чувства наших прихожан и мои. Но меня спасала выдержка отца Дионисия, хотя, конечно, он волновался больше, чем все мы. Еще бы! Первое посещение недавно избранным Патриархом храма, созданного фактически руками этого худощавого труженика, настоятеля архимандрита Дионисия. В колокольный трезвон врезался сигнал милицейской сирены — машины, сопровождавшей Патриарха, — и к западным дверям, грузно разворачиваясь, подплыл лимузин. Открылись двери, и я ожидал, что оттуда появится что-то торжественное и большое. А из авто легко вышел тот самый Патриарх, знакомый всем по кадрам видео, кино, фотографиям в журналах. Вышел легко и свободно. Подошел с доброй, располагающей улыбкой и сделал несколько шагов к нам, будто к старым, давно знакомым, желанным друзьям. Он мельком взглянул на букет, будто хотел сказать: “О, какие хорошие цветы в этом прекрасном храме!” И вот тут я протянул букет. Патриарх начал его брать, а отец Дионисий в это время говорил Его Святейшеству о моем отце и о храме, который хранит память священномученика Павла. Патриарх взял цветы и посмотрел на меня уже по-другому. Посмотрел без улыбки, как бы проникая в меня своим взглядом, и в ответ на мои сложенные ладони, широко и не быстро благословил меня. И на меня тут налетело… и как в 1935 году на этом же месте меня как своего посошника держал за мальчишескую голову владыка Евсевий (расстрелянный в Бутово), и как на этом месте я многократно ждал отца, а он все задерживался с нуждающимися в его совете прихожанами, и как через эти же двери люди в кепках и рваных буденовках выносили и топтали иконы, облачения, подсвечники, книги. Но это было на миг. Сейчас был колокольный трезвон, и Патриарх, который при произнесении имени моего отца меня благословил…».
Святейший взошёл на помост, иподьяконы облачили его, и началась служба, которая вспоминается теперь, как нечто пламенно-воздушное.
За богослужением Его Святейшеству сослужили: первый викарий Святейшего Патриарха Московского и всея Руси архиепископ Истринский Арсений; председатель Синодального отдела по делам молодежи епископ Бронницкий Игнатий; секретарь Патриарха Московского и всея Руси по городу Москве протоиерей Владимир Диваков; благочинный Богоявленского округа, настоятель храма святителя Николая в Покровском архимандрит Дионисий (Шишигин); настоятель храма святителя Мартина Исповедника в Алексеевской Новой слободе протоиерей Александр Абрамов; настоятель храма Положения Ризы Господней на Донской улице протоиерей Александр Фарковец; настоятель храма архистратига Михаила на Девичьем поле протоиерей Андрей Шумилов; руководитель Пресс-службы Патриарха Московского и всея Руси протоиерей Владимир Вигилянский; руководитель Патриаршего центра древнерусской богослужебной традиции при храме Покрова Божией Матери в Рубцове священник Иоанн Миролюбов; руководитель личного секретариата Патриарха Московского и всея Руси иеромонах Антоний (Севрюк); патриарший архидиакон Андрей Мазур; протодиакон Соборного Храма Христа Спасителя Александр Агейкин; духовенство нашего храма: иерей Павел Кондраков и иерей Георгий Дехтярев, диакона Георгий Брылев и Вадим Лебедев. За Божественной литургией молилась настоятельница Крестовоздвиженского Иерусалимского женского монастыря игумения Екатерина (Чайникова). На богослужении присутствовали заместитель префекта Центрального административного округа г. Москвы А. В. Литошин, руководитель Мосводоканала С. В. Храменков и другие официальные лица.
 |
 |
 |
 |
 |
Литургия в нашем храме — всегда неповторимое чудо, но в то воскресное утро служба была особо торжественной. Мощно гремел хор, не было суеты у подсвечников, алтарники смотрелись диаконами. К тому же это было утро Прощеного воскресения и воспоминания Адамова изгнания, — того события, после которого все мы, – потомки Адама, — обрели свою грешную плоть. Это было напоминанием о том, что наши пращуры, не удовлетворяясь всеми благами рая, захотели большего, что с этого и началось наше продвижение по пути самоискушения тем излишним, от чего хоть в малой части каждый человек должен и может отрешиться во время Великого поста. Об этом и было слово Патриарха, произнесенное после чтения Евангелия:
«Сегодня последнее воскресенье перед Великим постом — Прощеное воскресенье, когда Церковь вспоминает изгнание первых людей из рая.
Бог создал человека святым. Свята была душа первых людей, а потому не требовалось человеку никаких Божиих заповедей — все заповеди были вложены в его нравственную природу. Только одна заповедь — не десять, а одна — была нужна первым людям, чтобы сохранить святость души; и заповедью этой была заповедь послушания Богу. В самом деле, только послушание Богу определяло тот образ жизни, то состояние святости, в котором пребывали первые люди, а значит, для того чтобы сохранить эту святость и безгрешность, необходимо было слушать Бога. Господь не обременил первого человека множеством предписаний — он предложил ему только одну заповедь: воздержаться от вкушения плода с древа познания добра и зла. И мы знаем, что человек эту единственную заповедь, которая его никак не обременяла и не сковывала его свободу, нарушил, и первые люди были изгнаны из рая. Мы в точности не знаем, что скрывается под этими грозными образами в книге Бытия, повествующей нам о том, как Бог изгнал людей из рая и приставил к райским вратам херувима с огненным мечом. Известно только, что рая не стало, потому что грех вошел в сердце человека, завладел его умом и волей; а там, где грех, там нет рая, потому что рай и святость тождественны. И человеку предстояло идти долгим и сложным путем, пока, наконец, во Христе Иисусе, Сыне Божием и Сыне Человеческом, людям вновь открылась возможность препобеждать грех, а, значит, обретать рай и в этой жизни, и в жизни будущего века.
Почему это повествование об изгнании первых людей из рая предлагается нам в канун Великого поста? Именно потому, что пост и направлен на то, чтобы преодолевать грех. В условиях земной жизни полное преодоление греха невозможно, но возможно возвышение души, ума, сердца к Богу, очищение совести своей; возможно достижение состояния, которого достаточно для того, чтобы обрести бессмертие — жизнь райскую.
Пост можно сравнить с лекарством. Ценность лекарства относительна, то есть все зависит от того, лечит ли оно. Испробовав то или иное лекарство и убедившись, что оно нам не помогает, мы никогда не станем тратить на него деньги — оно для нас теряет ценность. Больше того, могут быть лекарства, причиняющие зло человеку, — тогда о какой ценности лекарства можно говорить? Вот так же и пост. Пост может принести человеку благо, а может и не принести. Больше того, пост может принести даже вред душе человека. Как излечение от физической болезни зависит не только от лекарства, но и от различных сопутствующих важных обстоятельств, таких как качество ухода за больным, питание, покой и многое другое, так и пост становится лекарством, которое излечивает душу при определенных условиях. И сегодня мы с вами слышали чтения из Евангелия и Апостола о, по крайней мере, двух таких условиях.
О первом из них говорит Господь в Евангелии от Матфея: “Когда поститесь не будьте унылы, как лицемеры” (Мф. 6, 16). Почему Господь предупреждает нас, что нельзя поститься лицемерно? А потому, что если мы держим пост для того, чтобы другим показать значимость своей собственной личности, наши достоинства, то пост не исцеляет, но превращается в лекарство, причиняющее вред. Ведь так и делали ветхозаветные фарисеи, которые специально напускали на себя унылый, мрачный вид, желая уже этим показать, как строго они постятся, чтобы люди, взирая на них, прославляли не Бога, а самих лицемеров, которые используют пост для того, чтобы обеспечить себе авторитет.
Но ведь так постятся не только ветхозаветные лицемеры. И церковные лицемеры так постятся, да еще делают это таким образом, чтобы обидеть, принизить других людей. Об этом говорит апостол Павел в сегодняшнем чтении из послания к Римлянам: “Тот, кто не ест, не укоряй того, кто ест” (см. Рим. 14, 3), — и это второе условие спасительности поста. Пост не дает нам права осуждать других. Единственное, что мы вправе сказать, говоря о посте с другими людьми, особенно непостящимися, — это свидетельствовать о собственном опыте, о том, как пост влияет на нашу душу, подчеркивая, что это не наше собственное достижение, а милость Божия, которая открывается нам во время поста. Мы не должны скрывать от людей того, что пост есть великое и сильное лекарство, действительно исцеляющее душевные недуги человека. Но все, что мы говорим о посте, никоим образом не должно служить нашему самовосхвалению и уничижению других людей.
Пост важен тем, что он развивает в людях навык воздержания. Воздержание — непременное условие совершенствования человеческой личности. Это хорошо известно и понятно даже из примеров житейских. Какие ограничения накладывает на себя спортсмен, чтобы достичь результатов! От сколь многих радостей и утех молодости нужно отказаться, чтобы получить хорошее образование, стать ученым! Любое человеческое достижение требует воздержания, самоограничения, концентрации сил. Если же распылять силы на второстепенные вещи — пусть и приятные, интересные, приносящие удовольствие — никакой концентрации не получится. А те, кто желает принести пользу Отечеству, разве могут трудиться так, чтобы еще оставалось много времени для личной жизни, удовольствий, отдыха? Чаще всего такой труд полностью поглощает человека, и без самовоздержания, ограничения своих желаний достичь успехов невозможно.
Если этот закон действует в светской жизни, то насколько же он важен в жизни духовной! Мы способны достигать целей тогда, когда умеем ограничивать самих себя. И пост — это школа воспитания нашей воли, способности ограничивать себя во имя самого главного — освобождения души своей от греха.
Но в нынешних условиях не каждый человек может поститься строго по церковному уставу. Конечно, идеальным является именно такой пост, и совершенно не случайно Церковь прописывает столь строгие правила, потому что все это основано на многовековом опыте Церкви, восходящем к посту Самого Господа и Спасителя. Ведь Он сорок дней и ночей ничего не ел, готовя себя к общественному служению, к тому, чтобы выйти к людям и проповедовать им Царствие Божие и покаяние; и весь опыт Церкви исходит от того самого поста Сына Божиего и Сына Человеческого. Мы знаем, какими строгими были правила поста в святоотеческое время. Но никто никогда не умирал от этого строгого поста, никто не наносил ущерба своему здоровью, и потому Церковь многое из той древней традиции донесла до сегодняшнего дня и предлагает людям как замечательный опыт воспитания своей воли и очищения от греха своей души.
Но ведь есть обстоятельства, когда человеку сложно исполнять все церковные предписания. Как тогда вести себя? Нужно помнить, что пост — это самоограничение. Иногда мы оказываемся в таких обстоятельствах, когда строгое следование церковной дисциплине поста невозможно. Тогда нужно самим определить нечто, от чего непременно следует отказаться. Не можешь полностью соблюдать пост ввиду сложных жизненных обстоятельств — хотя бы мяса не вкушай. Или откажись от того, что тебе приятно, — курить перестань. Дай зарок: “не могу поститься, Господи, а хочу принести Тебе свою маленькую жертву. Хочу испытать себя, хочу закалить свою волю — не буду курить”. Иногда спрашивают: а как с детьми быть? Должны ли дети поститься? Конечно, во многом это зависит от общего настроя семьи, от способности предложить детям правильную постную пищу. Но если этих условий нет, почему же детям не отказаться от того, что для них является привлекательным? Не можешь поститься — от сладкого откажись, от конфеток и шоколада.
У современного человека очень много пристрастий. Одним из них является стремление к постоянному веселью, к забавам, чему способствует огромное количество развлекательных программ по телевидению. Пост — это еще и воздержание от всяких развлечений, от того, что отвлекает сознание от самого главного. Вот почему благочестивые люди стараются не смотреть постом никаких развлекательных программ и кинофильмов; а если и смотрят телевизор, то лишь по надобности, поскольку именно телевидение является сегодня средством донесения до людей новостей о жизни страны и всего мира. Каждый человек должен сам определить, что для него является опасным в жизни, что разрушает его внутренний мир, что отвлекает его сознание, и взять под контроль эту сторону жизни, стремясь в дни святого Великого поста, отказываясь от того, что привычно и приятно, возложить на себя подвиг воздержания. Пост — это лекарство, которое действительно способно нас излечить. Пост — это великая сила самоограничения, которая помогает человеку расти духовно.
Вступая на поприще Великого поста, постараемся не потратить впустую это время — единственное время в году, когда, взяв под контроль свою жизнь, свои мысли, свои чувства, свои плотские устремления и желания, мы можем сделать реальный шаг на пути преодоления греха, а значит реальный шаг навстречу Богу и Его Небесному Царству. Аминь».
За Божественной литургией Святейший Патриарх Кирилл совершил диаконскую хиротонию иподиакона Саввы Гаглоева, секретаря службы делопроизводства Московской Патриархии.
После запричастного стиха благовествовал иерей Павел Кондраков о прощении, как источнике нашего спасения, ибо сказано в Евангелии на этот день «если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш небесный» (Мф. 6, 14).
Ощущая острую потребность в евхаристическом единстве, причащались в этот день все, кто был на службе. Святейший причащал наших детей. Особым было выражение его лица и глаз. Глаза патриарха светились добротой, и в то же время это было серьёзное и величественное лицо Первосвятителя.
По окончании Литургии Предстоятеля Русской Православной Церкви приветствовал настоятель храма архимандрит Дионисий:
«Ваше Святейшество! Немеют самые смелые уста, предстоя Ангелу Церкви Русской. И все же я дерзну сказать несколько слов. Наш приход издревле был сельским, и все время находился в тени сначала дворцового соборного храма Покрова, а позднее Богоявленского Вашего патриаршего собора. В силу этого священноначалие наш приход не баловало своими посещениями.
После освящения Патриархом Иоакимом перестроенного деревянного храма прошло почти 350 лет, и в нашем приходе неожиданно, в Неделю святых отец, Божественную литургию совершил святитель Тихон, Патриарх Всероссийский. А еще через 75 лет, так же неожиданно, в Великую субботу сюда приехал поклониться Святой Плащанице Патриарх Алексий II.
Был очень тяжелый период в истории нашего храма. В 1937 году, уже после закрытия храма одного за другим расстреляли на Бутовском полигоне бывших настоятелей и священнослужителя нашего храма протоиереев Сергия Голощапова, Павла Ансимова и Александра Буравцева.
Мог ли кто тогда поверить, что этот порушенный и оскверненный храм, как птица феникс, воскреснет и будет встречать под своими сводами Предстоятеля Церкви Русской.
Сегодня открывается новая страница в истории нашего храма. Поколение за поколением наши прихожане будут вспоминать этот день, а события его будут обрастать легендами, которые дети, молившиеся с Вами, поведают своим внукам.
От начала поста нас отделяют часы. Позвольте нам по обычаю испросить у Вас прощения во всех ведомых и неведомых прегрешения против Вас, против Церкви. Благословите нас на поприще Великого поста.
В память о совершенной Вами Божественной литургии прошу принять знаки Патриаршего служения — две панагии и крест».
Святейший Патриарх Кирилл обратился к собравшимся с Первосвятительским словом:
«Ваше Высокопреподобие, отец Дионисий, дорогие Высокопреосвященные и Преосвященные владыки, отцы, братия и сестры!
Еще раз всех вас сердечно поздравляю с воскресным днем, особенно же причастников с принятием Святых Христовых Таин. Радуюсь, что Господь накануне Великого поста привел меня в этот храм, имеющий продолжительную и славную историю. Четыре раза он перестраивался. На одном из его освящений, в 1614 году, присутствовал царь Михаил Федорович Романов. В XX веке храм был закрыт, осквернен, изничтожен так, что даже внешне его было трудно идентифицировать. Но усилиями отца настоятеля — архимандрита Дионисия, приходского актива, жертвователей и всех вас, мои дорогие, храм обрел эту красоту, которую он навряд ли имел даже в первозданном виде.
Восстановление этого храма свидетельствует о вере людей. Храмы никогда не строятся, не восстанавливаются, если они не нужны людям. Но если они нужны людям, то никакие перестройки зданий, никакие притязания на собственность тех, кто не имел к ним никакого отношения, никакая политическая конъюнктура не способны остановить движение людей навстречу храму. И вот в нашем Отечестве произошло это Божие чудо, и народ обратился к Богу. По всей Руси — исторической великой Руси — восстанавливаются Божии храмы. И один из них — ваш замечательный храм, уже так прекрасно украшенный, и вы, молящаяся в нем община.
Я хотел бы поблагодарить за труды Вас, отец Дионисий, духовенство сего святого храма, приходской актив, жертвователей — всех, кто здесь собирается для молитвы, чтобы прославлять и в сердцах своих, и словами своими спасительное имя Господа нашего Иисуса Христа».
 |
 |
 |
По окончании богослужения Святейший Патриарх осмотрел территорию храма и его хозяйственные постройки. С точки осмотра полюбовался храмом Покрова Пресвятой Богородицы в Рубцово и домовым храмом святого благоверного князя Александра Невского в бывшей Покровской богадельне. В разговоре Святейший интересовался вопросами становления Патриаршего центра древнерусской богослужебной традиции в храме Покрова, другими вопросами церковно-приходской жизни благочиния.
Патриарх и все участники торжества были приглашены на праздничную трапезу в Доме причта.
Поднявшись на второй этаж, Святейший Патриарх осмотрел мемориальную комнату Московских Патриархов последнего времени и оставил настоятелю в книге своих речей надпись: «Всечестному Архимандриту Дионисию с благодарностью за ревностное и верное служение Московским Патриархам, а через них Господу нашему Иисусу Христу и Его Церкви. † Патриарх Кирилл. 6. 03. 2011».
В краткой беседе Святейший Патриарх выразил полное удовлетворение от своего посещения прихода. Он сказал: «Конечно, перед поездкой я ознакомился с историей храма, видел фотографии разрушения и осквернения, фотографии восстановительного периода, но я не был готов увидеть такое нынешнее благолепие. Когда я вошел под своды храма, я почувствовал, как горло сдавил комок от увиденного».
В покоях настоятеля Патриарх Кирилл провел еще деловую встречу и после этого проследовал в зал приемов Дома причта.
Рассказывает Георгий Павлович Ансимов:
«…Приём, обед, банкет, фуршет, а теперь вспомнили славянское слово трапеза, и все эти застолья называют трапезами. Не скрою, направляясь туда, я невольно вспоминал все банкеты, на которых доводилось бывать. Толпы гостей, обильные столы, рассадки или расстановки и потом, не дожидаясь какого-то слова или приглашения, все начинают уничтожать содержимое столов. Это происходило и в министерствах, и в посольствах, и на корпоративных встречах. А где-то далеко в памяти лежало слово трапеза, вынесенное из монастырской обстановки, когда монахи и скромные гости приглашались в трапезную и ждали. Приходил настоятель, читалась молитва, а потом все чинно, не торопясь, садились к столу и, благословясь, слушали жития святых или творения святых отцов. И слушая, размышляя, что-то ели. Это было вкушение, а не алчное насыщение.
Мы вошли в трапезную и увидели обильный мясопустный стол. Зазывно сверкали тарелки, красивые приборы, бесчисленные масленичные лакомства. На застолье с Пат¬риархом были приглашены именитые гости. Все долго ждали Патриарха, но вот он вошел. Зазвучала молитва. Когда Его Святейшество благословил яства, все, не торопясь, сели и — началось. Не обед, не прием, а трапеза, та самая, долгожданная, православная, где слушают, размышляют, опять слушают, внимают и иногда что-то кладут в рот, стараясь не пропустить звучащего Слова.
Во главе стола были три кресла. Центральное для Патриарха, справа от него архиепископ Арсений, слева архимандрит Дионисий. Поднялся владыка Арсений. Я давно знаю этого доброго, энергичного служителя Святой Церкви. Правда, я его давно не видел. Он совсем не изменился, всё такой же энергичный. Только его красивая седая борода стала шире, и это делает его самого тоже шире, солиднее, осанистее. Он всегда очень хорошо, выразительно говорит, и тут он тоже в своей речи был превосходен.
Владыка Арсений говорил о трудностях, что пришлось преодолевать при возрождении и восстановлении тех православных храмов и монастырей, что были сокрушены, посрамлены и уничтожены при коммунистическом режиме. Особенная, почти невыполнимая задача стояла перед православными там, где огромный храм был переделан, перестроен, и на его фундаменте сооружено что-то новое, советское. А потом это все развалилось, и уже неизвестно, что под развалинами — где храм, а где останки советского монстра. И, конечно, найти священнослужителя, взявшегося тянуть этот Сизифов камень, было невозможно. Мы, говорил владыка Арсений, долго искали, кто бы мог взять на себя каторжный труд по восстановлению Никольского храма. Предложили отцу Дионисию. И тут владыка Арсений, понимая, что он говорит Патриарху, стал исповедно откровенным. Он сказал, что понимает степень мужества и силы духа отца Дионисия, служившего близко к патриарху Пимену, и в его кончине потерявшего своего наставника и исповедника, и в этом состоянии все-таки согласившегося на новое предложение. А откровение было в том, что Преосвященный владыка сказал, что он сам испытал, что у него самого не нашлось силы сдержать себя, сдержать слез при потере своего руководителя патриарха Алексия, и он плакал, не стесняясь своей слабости. А затем Его Преосвященство говорил о тех реальных трудностях, что достались настоятелю будущего храма и в Никольском, и в Покровском, и в домовом храме Александра Невского, и в храме Иерусалимской иконы Божией Матери за Покровской заставой. О бесчисленных судах, спорах с бестолковыми, холодными чиновниками, о тысячах трудностей, что мужественно преодолевались архимандритом Дионисием в этом, воистину героическом подвиге возрождения святых храмов Божиих. Все присутствующие знали об этом. Они сами были участниками этого небывалого труда. Но Владыка Арсений будто поставил перед всеми присутствующими зеркало, и в его рассказе все увидели себя рядом с архимандритом Дионисием. Патриарх услышал истину в рассказе Владыки, и в ответ высказал радость и от пребывания в храме, и от того, что он увидел и поздравил и поблагодарил архимандрита Дионисия. Стройное мощное православное многолетие увенчало эти слова двух русских иерархов. Казалось бы, главные слова сказаны, многолетие пропето, пора и промочить горло. Но все ждут. Ждут возможного слова Того, встречи с которым столько ждали, надеялись, мечтали слышать, слово Святейшего. Потом слово взял фактический именинник сегодняшнего дня, строитель и воссоздатель храма, настоятель и благочинный, организатор и этого, памятного для всех, посещения Святейшего Патриарха, архимандрит Дионисий. Строгий и внутренне организованный, лаконичный и точный в формулировках, он был сдержан и краток. Он не говорил о заслугах по воссозданию, он лишь благодарил Патриарха за оказанное внимание к храму, за посещение и за прекрасную службу. И эта благодарность была прекрасным подтверждением и заслуг всего прихода в строительстве, в совершаемых усилиях по конкретному факту возрождения Православия на Руси.
Для Патриарха это была живая тема, и он увлеченно рассказал о том большом возрождении, что происходит сейчас на Российской земле. Это была уже настоящая трапеза, увлекшая всех присутствующих. Все сидели, замерев, потому что именно этих сведений и замыслов всем не хватало. Отец Дионисий, как и все, увлеченно слушавший слова Святейшего, почувствовал, что трапеза может перейти в беседу, и главный гость так и не успеет ничего положить в рот, и что это все-таки трапеза. Поэтому, когда Святейший закончил говорить, и все удовлетворенно спели многолетие, он подвинул к Патриарху стопку горячих блинов и предоставил слово мне, чтобы я мог, что-то говоря, дать Гостю и всем присутствующим хоть немного отвлечься от бесед. До этого мы с отцом архимандритом договорились, что я преподнесу Святейшему свою книгу о священномученике Павле. Я давно носил в себе желание сказать Патриарху о своем наболевшем, тем более, что то, что Его Святейшество стал совершать, получив посох Первосвятителя, так горячо отвечало моим чаяниям. И международное укрепление Православия, и то, что под его влиянием российское главное руководство относится со вниманием и уважением к Церкви и даже посещает храмы и творят крестное знамение, и непосильное, но успешное укрепление разрозненных российских земель и его встречи с молодежью и беседы, пропитанные взаимопониманием. Особенно же, что меня радостно волновало, это чуткое, мудрое понимание культуры и желание всячески помочь этой, потерявшей разум, самоконтроль, вконец опошлившейся части грандиозного российского творчества, оторвавшейся от Православия. Организация Совета по культуре при Патриархе окончательно привела меня в восторг, потому что Культура, будучи дочерью Православия, оторвавшись от него, попадает в болото бессмыслицы, бездарности и пошлости. И я еще сказал, что чем тверже Православие заявляет свою позицию, тем его враги сильнее злобствуют, и что Святейший Патриарх должен понимать, что он не в лагере единомышленников, а окружен идейными, с пеной у рта, противниками. Я даже привел пример, когда среди режиссерского собрания прозвучало слово “Православие”, поднялся ропот: “Ох, уж эта Церковь!”, — “Куда она лезет!”, — “Что еще нужно этому Православию!”. Патриарх, державший в руках нож и вилку, остановился и слушал. Я, кончив свое беспокойное слово, преподнес Святейшему свою книгу и отошел на свое место, понимая, что теперь-то будет трапеза. Но вот тут-то все и началось. Патриарх не отвечал мне, хоть иногда он и взглядывал в мою сторону. Его Святейшество говорил. Это была страстная речь христианина, остро, болезненно переживающего то, что происходит на Русской земле и что ему, горячо любящему Россию, не дает покоя. Это говорилось с приведением фактов, с которыми он встречался. Все присутствующие замерли. И не от самих фактов, а от того, как их понимает Святейший, и что он видит за этими фактами. Приведу только один пример. Патриарший совет по культуре встречался с руководителями музеев, в запасниках которых находятся сотни драгоценных икон. Эти музеи бунтуют, потому что храмы просят вернуть когда-то отобранные у них образы. Не отдают. Держат. Не хранят, а просто держат — в подвалах, в пыли, в грязи. Хранить нет ни средств, ни возможностей, ни места. Поэтому просто держат. Иконы сыреют, гниют, осыпаются. Патриарх сказал, что не будет называть конкретную икону и место, но это величайшая ценность для Православия. Патриархия сделала для этой иконы специальный сейф с непробиваемыми стеклами, со своим температурным режимом. Этот сейф стоил двести тысяч евро. Комиссия поехала посмотреть икону в музее. Она висит под проходной лестницей, до нее не добраться, чтобы стереть пыль, и с верхнего этажа на нее все время капает какая-то жидкость. А в храм, где это сокровище получит достойное содержание, уход, а кроме этого она будет доступна молящимся, — ее не дают. — “Это наша ценность. Она у нас в списке хранимых экспонатов!”.
Это было страстное откровение человека, до боли любящего русскую культуру, традиции, народ, землю. Это был наш Патриарх!
Все молчали.
Это была настоящая трапеза».
Престолы нашего храма с момента начала в нем богослужебной жизни после его возрождения были освящены малым иерейским чином. Естественно, на трапезе Святейший поднял вопрос о Великом освящении храма, которое он хотел бы совершить сам. Первосвятитель пообещал приехать, когда храм будет расписан полностью. Понимая, что это нелегкая задача, Патриарх попросил присутствующих поддержать настоятеля в этом нелегком, но богоугодном и добром деле.
Давайте и мы все, вся наша малая приходская община, наши близкие и наши знакомые, кто мало, кто много внесем свою посильную лепту в благоукрашение своего храма. Господь всем нам дает шанс — стать причастниками земной славы Дома Божия, чтобы войти в Небесную славу Вечных Его Чертогов.
Но, прежде всего, и самое главное — будем еще крепче, еще горячее молиться Господу, чтобы Он укрепил наши силы и даровал нам возможность исполнить благое намерение, с которым мы вступаем в новый период нашего приходского бытия.
Еще проходя в трапезную, Святейший Патриарх сказал о дефиците времени. Через полчаса ему нужно выезжать — в Патриархии его приема ждали важные персоны. Но прошли полчаса, потом другие, Святейший, ни на минуту не забывая о ждущих его, казалось, не спешил покидать приятное ему общество. Но… всему бывает конец.
Попросив извинения, помолившись на иконы, Святейший покинул приход. У дверцы лимузина Святейший Патриарх сумел найти еще несколько очень теплых отеческих слов настоятелю храма архимандриту Дионисию.
Проводив Святейшего, присутствующие ещё долго пребывали в ощущении благодати Первосвятительского богослужения и вспоминали эти часы с чувством причастности к историческому событию в жизни прихода.
Нельзя ни отдать должное нашему дорогому настоятелю, которому выпало столь непростое и ответственное дело — подготовить храм к патриаршей службе. Батюшка участвовал в разрешении всех вопросов и наблюдал за ходом подготовки к бого¬служению. Мы благодарны ему за незаметные, на первый взгляд, но на самом деле большущие усилия, которые он приложил для того, чтобы все мы смогли участвовать в патриаршей службе и ощутить её красоту.
Итоги патриаршего богослужения подвел Владимир Николаевич Лексин: «То, что Святейший Патриарх Кирилл совершает богослужения не только в Соборном Кафедральном Храме Христа Спасителя, в патриаршем Успенском соборе Московского Кремля или в Кафедральном Богоявленском соборе, а в обычных приходских храмах Москвы уже стало привычным. Но у нас, насколько мне известно, это — впервые, и мне кажется, что редкая для большинства приходов наполненность нашего храма мужчинами и молодыми людьми обоего пола, благолепие восстановленных из руин храма и часовни не могли не порадовать Святейшего. Ведь “новая христианизация Руси”, о которой говорил Патриарх Алексий Второй, еще только начинается, и Церкви совсем не просто войти в мало подготовленную для этого жизнь страны и её народа. Отсюда и встреченные “в штыки” либеральной интеллигенцией инициированные Святейшим решения об условиях возвращения Церкви части её имущества, о восстановлении института воинских священников, об организации постоянного пастырского попечения заключенных, о новых подходах к миссионерской и социальной работе. Патриарх не устает прилагать усилия к консолидации Церкви и общества: проводится все больше различных церковно-государственных форумов, международных и общероссийских конференций, выставок и фестивалей. Появились первые результаты работы Межсоборного присутствия и Межрелигиозного совета России, экспертных советов при Патриархе. Вносится много нового и насущно необходимого в саму организацию приходской жизни, возрастают требования не только к мирянам, но и к клиру. И совершенная в нашем храме Святейшим Патриархом Кириллом Божественная литургия должна не только наставить нас на путь великопостного покаяния, но и сподвигнуть к осознанию необходимости более активного православного делания за пределами нашего храма — в окружающем нас секулярном мире».
Г. П. Ансимов, Н. Ю. Бутина, А. Дебабов, В. Н. Лексин
|
БАНКОВСКИЕ РЕКВИЗИТЫ ДЛЯ ПОЖЕРТВОВАНИЙ: Получатель: Православный приход святителя Николая Мирликийского |