Никольский листок № 7 (108), 2009
ИЮЛЬ 2009 г. № 7 (108)
3 июля 2009 года Патриарх Московский и всея Руси КИРИЛЛ издал указ об учреждении Патриаршего центра древнерусской богослужебной традиции при Покровском храме в Рубцове г. Москвы. Руководителем центра назначен клирик Покровского храма в Рубцове иерей Иоанн Миролюбов. Отдельным патриаршим распоряжением утвержден Наблюдательный совет Центра, в состав которого вошли архимандрит Дионисий (Шишигин), член Комиссии по делам старообрядных приходов и по взаимодействию со старообрядчеством, благочинный Богоявленского округа г. Москвы, и иерей Иоанн Миролюбов, клирик Покровского храма в Рубцове, секретарь Комиссии по делам старообрядных приходов и по взаимодействию со старообрядчеством, консультант ОВЦС МП.
Первая Венчальная литургия
13 июля, в день празднования Собора 12-ти Апостолов, в храме святителя Николая в Покровском была совершена Венчальная Божественная литургия, за которой Господь соединил Таинством Брака церковницу нашего храма Ольгу Якимчук и прихожанина Алексея Исаева.
Наверное мы все, присутствующие при этом событии, впервые услышали такие слова – Венчальная литургия. Богословы утверждают, что последование это появилось в Элладской Церкви. «В XVIII в., когда повсеместное распространение получила поздняя печатная редакция чинопоследования венчания, не предполагающая Причащения, некоторыми греческими богословами и подвижниками, в том числе преподобным Никодимом Святогорцем († 1809) и священномучеником Космой Этолийским († 1779), были предложены различные варианты включения венчания в чин литургии». В XX в. Венчальная литургия получила широкое распространение в грекоязычных Церквах. В Русской Православной Церкви также иногда совершается это торжественное богослужение.
Перед началом литургии у западных врат храма брачующиеся были благословлены возженными свечами, которые горели в их руках до конца литургии. При пении 127 псалма руки жениха и невесты настоятелем были скреплены вместе, и он препроводил их на середину храма, где молодые были поставлены на рушник, лежавший на ковре. Звучит «Благословенно Царство…» Началась Божественная литургия. Поются особые праздничные венчальные антифоны. На ектеньях возгласно читаются молитвы о новобрачных, об их любви, взаимоотношениях, о будущих детях – все это перекликается с историей ветхозаветной и новозаветной Церкви, историей ее святых.
После пения уставных тропарей и кондаков брачующиеся взошли на солею, где архимандрит Дионисий увенчал их венцами из белых цветов: «Господи Боже наш, славою и честию венчай я!».
Трисвятое. Послание святого апостола Павла к Ефесянам 230 зачало. Назидательно звучат слова апостола: «Братия, благодаря всегда за все Бога и Отца, во имя Господа нашего Иисуса Христа, повинуясь друг другу в страхе Божием… Тайна сия велика; я говорю по отношению ко Христу и к Церкви.»
Евангелие читается от Иоанна, вторая глава, о чуде в Кане Галилейской. На сугубой ектении мы вновь молились о приемлющих Таинство Брака. «Херувимская»… «Милость мира...» Преосуществление Святых Даров... «Отче наш».
После запричастного стиха хор поет 127 псалом. Отверзаются Царские врата. Выносится Чаша. Единым сердцем, на одном дыхании, как никогда раньше, вслух и вместе брачующиеся исповедуют свою веру в освящающую, очищающую, соединяющую в сем мире и в мире будущем силу Святых Таин — самое Пречистое Тело и самую Честную Кровь Господа нашего Иисуса Христа. Единой Чашей Христовой таинственно соединились совершитель Евхаристии и Таинства Брака архимандрит Дионисий, Алексей и Ольга, их родители и близкие.
А затем была другая чаша. В стеклянном бокале — терпкое вино. Одна чаша — на двоих. Все радости и горести — пополам, общие. Читается молитва. После троекратного испития чаша разбивается.
Архимандрит Дионисий соединяет правую руку Алексия с правой рукой Ольги, покрывая их сверху епитрахилью и своей рукой, и трижды обводит новобрачных вокруг аналоя с Крестом и Евангелием. Поются торжественные тропари «Исаие, ликуй...», «Святии мученицы» и «Слава Тебе, Христе Боже, апостолов похвало, мучеников радование, ихже проповедь – Троица Единосущная».
Ощущение, что не только нынешний настоятель, но и умученные богоборцами священнострадальцы Сергий, Павел и Александр невидимо служат и совершают это великое Таинства Брака.
Снимаются венцы, и новобрачные слышат приветствие: «Возвеличися, женишé, якоже Авраам, и благословися, якоже Исаак, и умножися, якоже Иаков, ходяй в мире и делаяй в правде заповеди Божия».
«И ты, невесто, возвеличися, якоже Сарра, и возвеселися, якоже Ревекка, и умножися, якоже Рахиль, веселящися о своем муже, хранящи пределы закона, занe тако благоволи Бог».
«Буди имя Господне благословенно...» Отпуст с упоминанием святых покровителей семьи. Многолетие супругам. Вручая мужу икону Спасителя, архимандрит Дионисий сказал: «Господь да сохранит вас на всех путях вашей жизни». Осеняя жену образом Богоматери, настоятель препоручил ее Покрову и защите Преблагословенной Девы Марии.
Первый поцелуй молодых и поздравления близких.
Завершилось ли Таинство? Нет. Оно только положило для них начало новым Дарам Божиим в Христовой Церкви.
Н. Бутина
7 (20) июля — память преподобной Евфросинии Московской
Преподобная Евфросиния, в миру Евдокия, дочь Суздальского князя Димитрия Константиновича († 1383), совсем юной в тринадцатилетнем возрасте в 1367 году стала супругой восемнадцатилетнего Великого князя Московского Димитрия Донского. Их счастливый союз был для Руси залогом союза и мира между Москвой и Суздалем. Большое влияние на духовную жизнь княгини Евдокии оказали Святитель Алексий, Митрополит Московский, а также Преподобный Сергий Радонежский, который крестил одного из сыновей Димитрия и Евдокии.
Большой любовью к Богу, Святой Церкви и Родине горела душа княгини. Подвиг Великого князя Димитрия по освобож¬дению Руси от монголо-татарского ига разделяла княгиня Евдокия. Его поход против Мамая, побе¬доносно завершившийся 8 сентября 1380 года на Куликовом поле, поддерживался с ее стороны горячими молитвами и делами любви. Мужская сила и женская любовь, мужская доблесть и женская молитва соединились в одном естестве, в едином порыве к Богу. Святость ратного подвига и святость женской молитвы стали залогом великой победы на Куликовом поле... В память победы княгиня построила внутри Московского Кремля храм в честь Рождества Пресвятой Богородицы — победа русских на Куликовом поле совершилась в этот праздник. Храм был расписан выдающимися иконописцами Феофаном Греком и Симеоном Черным. Храмоздательство и основание монастырей трудами святой благоверной княгини Евдокии содействовали расцвету русского храмостроительства в XIV веке, начало которому было положено постройкой храма в честь Пресвятой Троицы преподобным Сергием.
В 1395 году, при нашествии Тамерлана на южные границы Руси, по ее совету была принесена в Москву Владимирская икона Божией Матери, чудесно защитившая Русскую землю. Втайне предаваясь подвигу поста, княгиня под пышными княжескими одеждами носила вериги. По ее указанию был написан знаменитый образ Архистратига Михаила, ставший впоследствии храмовой иконой Архангельского собора Кремля.
Воспитав пятерых сыновей (шестой умер в младенчестве), княгиня приняла постриг в монашество с именем Евфросиния. В молитве и подвиге свершив свой земной путь, преподобная Евдокия мирно почила 7 (20) июля 1407 года и погребена была в основанном ею Вознесенском монастыре.
Любовь и почитание Великой княгини Евфросинии и Великого князя Московского Димитрия народом показывает сохранившийся проникновенный памятник древнерусской церковной поэзии, излагающий полную ратных подвигов и скорбей жизнь благоверных супругов и оплакивание княгиней Евдокией своего мужа, скончавшегося в возрасте 39 лет — «Слово о житии и о преставлении Дмитрия Ивановича».
ЕВДОКИЯ И ДИМИТРИЙ
Вновь закрутит будней ветер,
Рук разомкнуты объятья,
Два — единственных на свете —
В сердце укрывают счастье.
Много дней, камней и топей,
Запеленатых в дорогу —
Для Него; а Ей в утробе
Жизнь, дарованная Богом.
Путь Его любви молитвой
Освещается лампадой,
Много раз живым из битвы
Он вернется — знает: надо!
А Она от встречи к встрече
Носит, кормит, пеленает,
Она — мир, и тыл, и вечность —
Верит, ждет, благословляет...
...Ночи полог укрывает
Двух единое дыханье...
Все земное замирает...
«Вместе!»... дрожь ресниц... молчанье.
Краткий миг! — и все по кругу,
День за днем в служенье людям,
Вдалеке живя друг другом,
Дух предав Владыке судеб.
И... Черта. Где грани жизней.
Сердце холодит на стыке.
Он ушел... прощанье... тризна...
Мир застыл в Христовом Лике...
Скрыты от молвы досужей
Постриг, четки, власяница...
«Он — у Бога, я — для мужа... —
Жить! Благодарить! Молиться!»
Неба свод бездонно-синий
Тишиною слезы вытрет...
Евдокия.... Ефросинья...
Дима?... Димочка... Димитрий!
Свет дождем сквозь купол льется
Встретятся уста у Чаши...
Жду Родная!... — встрепенется...
Жди, Любимый!.. вечность — наша!
О. Я.
ИЗ БОГОСЛОВСКОГО НАСЛЕДИЯ ПРОТОИЕРЕЯ СЕРГИЯ ГОЛОЩАПОВА
Продолжение.
Начало в № 5–11 (94–100) за 2008 г.,
№ 1, 3–5 (102, 104–106) за 2009 г.
ПРОТОПОП АВВАКУМ ПЕТРОВ
Если верить Аввакуму, то в Казани было сожжено 30 человек, в Сибири столько же, во Владимире шестеро, в Боровске 14 человек; а в Нижнем «пресловно бысть; овых еретики зажигают, а инии, распалшеся любовию и плакав о благоверии, не дождався еретическаго осуждения, сами во огонь дерзнувше, да цело и непорочно соблюдут правовеpиe и, сожегше своя телеса, души же в руце Божии предавше, ликовствуют со Христом во веки веков».
Во главе всех этих страдальцев за старые книги и обряды стоял Аввакум. Его засадили в сруб, вкопанный в земле, в котором он сидел около 15 лет под стражей. Аввакум при входе в тюрьму снял с себя одежду и не хотел ничего есть, да «братия уговорили». В такую же тюрьму, отдельно друг от друга, были посажены и его товарищи: Лазарь, Епифаний и Феодор. Они были теперь настоящие «живые мертвецы», в своих земляных темницах. Но Аввакум не упал нисколько духом; страдания еще больше воодушевляли и закаляли его. «Хощу от вас терпеть», — говорил он. «Якоже образ нам даде Христос, терпя от жидов: тако и мы от вас; не стужаем — терпим о Христе до смертнаго часа. Хощу и все даже постраждут, якоже и мы, а мы якоже и Христос от вас, новых жидов». Боярыни Морозова и Урусова были сосланы в Боровск в заточение. В Мезени, из дома жены Аввакума, были никоторые повешены за открытое исповедание раскола.
Два старших сына Аввакума отреклись было от старообрядчества, но не избегли наказания. Их с матерью посадили в земляную тюрьму в Мезени.
Народ смотрел на своих расколовождей, как на истинных мучеников. Стойкость ревнителей древнего благочестия поражающе действовала на русский народ, возбуждала чувства сострадания и удивления, а отсюда и симпатии к проповедываемому ими учению.
«Таков психологический закон, говорит профессор Ивановский. До критической оценки этих страданий, за которые лилась кровь, было далеко, да и не по силам простому русскому человеку; да он, наконец, и не охотник до такого разбирательства; народ, из исторических народов, наиболее консервативный, — он живет простым смыслом, воображением и преданиями; в этом его сильная и слабая сторона.
Аввакум — страдалец за веру; Аввакум достоин поклонения: вот умозаключение русской простоты, прове¬денное в жизнь и дело русским упорством».
Теперь Пустозерск сделался центром раскольнического движения: несмотря ни на что, Аввакуму удавалось писать отсюда, получать письма и руководить старообрядческим движением. Сами стерегшие его стрельцы, очевидно, уважали его, по крайней мере, они оказывали ему иногда содействие (например, в спорах с диаконом Федором). Насколько сильно было тогда волнение народа за старые обряды, видно из того, что Соловецкие иноки с оружием в руках защищали старые книги, и Соловецкий монастырь выдержал восьмилетнюю осаду от царских воевод.
В то время царь Алексей Михайлович умер, и на престол вступил Федор Алексеевич.
Аввакум решил обратиться к нему с воззванием — вернуться к церковной старине. Тон речей, возбужденность настроения, перепутанность и отрывочность мыслей этой челобитной показывают в Аввакуме человека уже почти неспособного владеть собой. Величая царя «блаженным, треблаженным», «дитятком красным церковным», он просил у него защиты себе и своим единомышленникам. «Аще не ты, по Господе Бозе, кто нам поможет?» Потом, вспомнив об умершем царе Алексее Михайловиче, говорит: «Бог судит между мною и царем Алексеем. В муках он сидит, — слышал я от Спаса: то ему за свою правду. Иноземцы что знают? — что велено им, то и творили. Своего царя Константина, потеряв безверием, предали Турку, да и моего Алексея в безумии поддержали, — костельники и шиши антихристовы, прелагатаи богоборцы!»
Это послание Аввакума к царю решило судьбу протопопа. При дворе господствовало теперь польское влияние, и сам царь был ученик киевского монаха Симеона Полоцкого. Прежних друзей Аввакума у престола или уже не было, или они потеряли значение. Патриарх Иоаким был, как и Никон, борец против раскола.
Выступило на сцену уже новое поколение, с новыми идеями и понятиями. Разрыв со стариной почти состоялся. Аввакум, так упрямо восстававший против этих веяний, реформ, общений с иноземцами, да еще поносивший память покойного царя, отца царствующего государя, уже не мог ждать себе сочувствия. «3а великая хулы на царский дом» велено было сжечь Аввакума и заключенных вместе с ним.
1 апреля 1681 года казнь совершилась в Пустозерске; с ним должны были быть сожжены: дьякон Федор, Лазарь, Епифаний и Никифор. На площади поставили сруб из дров.
Собрался народ и сняли шапки... дрова подожгли, замолчали, замолчали все: Аввакум сложил двуперстный крест и начал говорить народу: «Вот будете этим крестом молиться, во век не погибнете, а оставите его, — городок ваш погибнет, песком занесет: а погибнет городок, настанет и свету конец». Огонь охватил казнимых, и один из них закричал, — Аввакум наклонился к нему и стал увещевать... Так и сгорели.
Так окончилась жизнь знаменитого столпа старообрядчества.
Продолжение следует