Никольский листок № 5 (82), 2007

ХРИСТОС ПОСРЕДИ НАС

Май традиционно изобилует праздниками, но этот год особенной строкой войдет в историю России торжеством объединения двух прежде непримиримо друг ко другу настроенных частей Русской Православной Церкви, совершившимся в день Вознесения Господня. Многие в эти дни говорили, что теперь-то наконец завершилась Гражданская война...

Это удивительное событие, продлившее пасхальную радость и торжество Православия после Отдания Пасхи, утверждающее нас в вере и уповании на Господа, зрело долгие мучительные годы. Оно оплачено кровью и слезами неисчислимого количества людей и произошло вопреки деятельности тех, кто радел как раз о противоположном, выбирая церковные праздничные дни для массовых расстрелов служителей Церкви и сочувствующих им.

Теперь стало традицией в четвертую субботу по Пасхе праздновать Собор Новомучеников в Бутове пострадавших и совершать в этот день торжественное богослужение на Бутовском полигоне под открытым небом — с сонмом священнослужителей в пасхальном облачении и с радостным «Христос Воскресе»... И мы даже привыкли называть это место «Русской Голгофой». И традиционно съезжается много людей — автобусами и самостоятельно.

Наш приход тоже не мог не участвовать в этом торжестве. Ведь и покровители нашего храма, протоиереи Сергий, Павел и Александр, святые священномученики, отдавшие жизни за паству свою, телами лежат там. Но, видимо, некоторое привыкание всетаки сказывается в нас. По сложившемуся обычаю, который завел покойный протоиерей Алексий Бахтин, настоятель храма Иакова Зеведеева, в этот день в семь утра к нашему храму подъезжает автобус, чтобы желающие могли с комфортом добраться до места. Но если в первые годы проведения таких служб прихожане обоих храмов с трудом вмещались в поданные автобусы и ехали стоя, то в этом году с лихвой хватило одного на оба прихода.

Добравшиеся до полигона в тот день были несказанно рады видеть Святейшего Патриарха Алексия II в полном здравии. Перезвон колоколов двух храмов возвестил о его прибытии: заслышав звон, льющийся с колоколенки деревянного храма, впервые подал голос, подхватив благовест, новопостроенный большой белый храм Воскресения Христова и Святых Новомучеников и Исповедников Российских, вознесшийся за последние три года и ожидавший своего освящения — на 70-й год от начала массовых расстрелов на далеком и страшном полигоне. И это ожидание еще большей радости и предчувствие еще большего торжества витало в воздухе, и их не могли развеять ни порывы сильного ветра, ни внезапно разразившийся снежный заряд, но утвердило вышедшее к концу службы солнце.

Во время причастия священнослужителей (которое длилось почти час!) в проповеди было много сказано о значении подвига новомучеников, но особо батюшка подчеркнул то, что, в отличие от других Церквей, которые утверждались мученичеством, в России очень долго не было массовых гонений на веру, и лишь на десятом веке ее христианской жизни настала эта пора. Но подвиг наших новомучеников был тяжелее тем, что он не был публичным, а происходил в безвестности, в застенках, часто без свидетелей; а число мучеников не ограничивается только уничтоженными или перенесшими физические страдания — ведь еще большее количество их родственников и близких людей были вынуждены терпеть невидимые муки душевные...

Священнослужители РПЗЦ неоднократно подчеркивали, что именно прославление нашей Церковью сонма новомучеников и исповедников в 2000м году стало поворотным моментом в развитии взаимоотношений между двумя частями Русской Православной Церкви. Это событие заставило представителей Зарубежной Церкви по иному взглянуть на сохранившуюся и выстоявшую в России часть. Кровь и страдания новомучеников стали той объединяющей силой, которая помогла преодолеть разногласия в менее значимом и позволила нам всем в ответ на возглас Святейшего Патриарха Алексия «Христос посреди нас» с замиранием сердца услышать от Первоиерарха Зарубежной Церкви Митрополита Лавра: «И есть и будет».

Н. Козлова

«Былое пролетает…»
Исторические комментарии архимандрита Дионисия

В темницах и узах

«Зову вас, возлюбленные чада Православной Церкви, зову вас с собой на страдания!» — как набат в годину лихолетья звучал в посланиях голос Святейшего Патриарха Тихона. Один за другим, показывая пример своей пастве, на смертные муки шли иерархи нашей Церкви. Тысячами за ними шло духовенство, миллионами — миряне.

«Ни один священник, епископ и т. д. не был и никогда не будет арестован только за то, что он — духовное лицо» — бесстыдно заверяли большевики русскую и международную общественность еще в 1918 году¹.

Гонения, начавшись в дни переворота 25.10.1917 года, уже не прекращались. Они лишь затухали, чтобы вскоре с новой силой разгореться. Значительная часть духовенства за это время была арестована и сослана в лагеря. Многие приняли мученическую кончину.

«В те годы церковная жизнь носила жертвенный характер. Само участие в богослужении клириков и мирян сопряжено было с ежедневной и ежечасной опасностью ареста; и конечно, христиане, посещавшие еще открытые храмы, рисковали своим служебным положением. Поэтому регулярно ходили на службы люди самоотверженные, настоящие исповедники»².

Число действующих храмов в начале 30‑х годов сократилось катастрофически. Священнослужители закрытых храмов и монастырей, пока оставались на свободе, совершали богослужения по домам. Но уже вскоре их стали выискивать, вылавливать, отправлять в лагеря и убивать.

В 1929–1933 годах было арестовано около 40 тысяч церковно и священнослужителей. В одной Москве и Московской области — 4 тысячи человек. В мае 1932 году была объявлена «безбожная пятилетка», планировалось к 1936 году закрыть последнюю церковь, а к 1937 году — добиться того, чтобы имя Бога в нашей стране не произносилось³.

…Селезневка, Чернышевский переулок, дом 7/б, дворницкая. Вечер, 15 апреля 1932 года. В небольшой каморке молодой иеромонах пьет чай. В храме Преподобного Пимена Великого в Воротниках только закончилась так любимая им утреня Похвалы Пресвятой Богородицы. С каким вдохновением в преддверии Страстной седмицы и Пасхи пели «Взбранной Воеводе…». Сухой, не останавливающийся стук в дверь. Вместе с резкой весенней прохладой, отодвинув в сторону коменданта дома золотых дел мастера Николая Автономовича Федорова, в комнату ворвался дюжий комиссар Оперода ОГПУ Медков с безусыми практикантами органов. Разбрасывать по комнате особо было нечего. Весь скарб уместился бы в два баула: сапоги, ряса, крест, пальто, шапка, стопка книг, иконы в углу, фисгармонь. Много нот. Их то и рассыпали по всему полу. Несколько писем родных, знакомых, фотографии. Практиканты под бдительным оком комиссара все тщательно просмотрели. Учились вести дознание. «Кто это? Где сейчас? Варнава!? Из ссылки? Захвати, пригодится. А ты, пока заполни анкету. Фамилия, имя, отчество, где родился. Ну, и все прочее там, смотри». Дописали протокол. Подпись понятого, комиссара. Копию вручили арестованному. Да, теперь он арестованный. Полвторого ночи, 16‑е, суббота. Вечером пел бы с хором «Покаяния отверзи ми двери…».

Отвезли на Лубянку, сфотографировали. «Большая комната, большие фотоаппараты, яркие софиты, — вспоминает в своей книге Алексей Петрович Арцыбушев. — Внимание, не шевелись! — Щелк. — Так, фас, профиль, один, другой! Щелк, щелк. Пальцы в черную краску макают — и на лист, макают — и на лист… Стой! Лицом к стенке! Не шевелись! Дверь, окованная стальными листами, открылась. Снова к стенке. Фамилия, имя, отчество… Еще одна захлопнулась дверь с глазком «всевидящим оком», неусыпным, неутомимо смотрящим за каждым… Все подчинено одной цели — сломать, сломать, сломать…

Жизнь! — Добровольно признать свою «вину»! Состряпанную следователем. Добровольно назвать имена единомышленников! Чем больше, тем лучше. Давать на них исчерпывающие показания, свидетельствующие об их преступной деятельности. Согласно разработанному следствием сценарию. Сотрудничать со следствием в раскрытии антисоветской подпольной организации. Признавая ее цели и программу. И то и другое определяет и составляет следователь и следствие, на свое усмотрение. Обвинять на очных ставках тех, кто сопротивляется. С готовностью подписывать все протоколы следствия, интерпретированные следователем по его усмотрению, с пропущенными местами для последующего вписания в них нужных следствию дополнений.

Смерть — сопротивление!
…Высасывая из пальцев обвинение, строились многотомные дела с красной надписью по диагонали — «Хранить вечно»! вот как оно, это зло, намеревается существовать — не долго, а «вечно»!»⁴
На первый допрос иеромонаха Пимена вызвали в среду, 20 апреля, поздно вечером. Допрашивал практикант 3 го отдела ОСПО ОГПУ В. Н. Байбус. Следственное дело жило и стремительно размножалось. И номер, как у каждого дела уже был — № 123414. Арестованный и десятки других московских «церковников» удостоились быть сопричастными «громким» манчжурским событиям⁵.
Опять анкетные данные. Пункт 1й, 2й… 11й… 13й. Подпись, подпись. Показания по существу дела: «С 1925 г. по окончании 7 летней Советской школы я постригся в монахи. Постригал меня игумен Паисий, иеромонах Агафодор Пустыни Параклита. Я человек глубоко верующий, с самых малых лет я воспитывался в духовном духе. Имею письменную связь с со-сланным, с Варнавой иеромонахом, которому иногда помогаю материально. Антисоветской агитацией я никогда не занимался и не занимаюсь. Ни в какой а/с⁶ группировке не состою, никогда не распространял провокацион-ных слухов, что в СССР идет гонение на религию и духовенство. Воспита-нием молодежи в антисоветском духе я не занимался. Состоя регентом при церковном хоре, после окончания богослужений и до ко мне приходили на квартиру певчие хора, но а/с разговоров я с ними не вел. Записано с моих слов верно, мне прочитано». Подпись: Извеков. Допросил: Байбус.
Тут же и Постановление о предъявлении обвинения и избрания меры пресечения. Заготовка на всех одна, оставалось вписать число и фамилию: «1932 года, апреля, 21 дня, я, уполномоченный СПО ОГПУ Байбус В. Н., рассмотрев дело по обвинению гр. Извекова, Сергея (Пимена) Михайловича, 1910 г. р., регента хора, монаха, нашел, что имеющимися в деле мате-риалами в достаточной степени изобличается в проведении систематиче-ски антисоветской агитации, а потому, принимая во внимание изложенное постановил: привлечь гр. Извекова, СПМ в качестве обвиняемого, предъявив ему обвинение по 58 10 ст. УК7 и избрать меру пресечения уклонения от следствия и суда содержание под стражей в Бутырском изоляторе…». К рассвету 21 го все документы выправлены, постановление объявлено, можно отвозить в Бутырку.
За полторы недели на допрос вызывали только два раза. Монотонно звучали одни и те же вопросы: «Припомните свои разговоры с попом Иваном Быковым? Как часто у вас в хоре поет Михаил Олерский? Златоустов показывает, что вы тайно совершаете требы? Что передавала вам монашка Лимпиада? Какие у вас взаимоотношения с генеральшей Беляевой? Ко-гда последний раз встречались с дьяконом Борисом Уразовым? Как часто вы вместе с дьяконом Сергеем Туриковым вели а/с агитацию? Кто с вами входит в монархическую организацию попа Николая Александровского? В присутствии церковного сторожа Андрея Соболева вы вели разговоры о восстановлении монархии, кто разделяет ваши убеждения?»
Состав преступной группы, ожидавшей помощи бело манчжурских войск, разгромленных Особой Краснознаменной Дальневосточной армией еще в 1929 году был, конечно, впечатляющим: священники, дьякона, монахи и монахини, расстриги (один из них сан не снял, но «с религией порвал»), оставшиеся в живых аристократы, бедный счетовод (на чем свет клял всех церковников «с их религией» — не помогло), простые обыватели.
В обвинении значилось: «Привлеченные по данному делу лица, группировались вокруг церквей города Москвы, проводя среди церковных а/с агитацию и распространяя всякого рода к/р⁶ провокационные слухи.
Деятельность указанных лиц в значительной мере активизировалась в связи с Манчжурскими событиями и выражалась в а/с агитации (о скором падении Соввласти) и восстановлении монархии».
При окончательном «расчете» оказалось, что норма перевыполнена. 52 м членам «преступной группировки» предстоит получить различные сроки. Девятнадцать до поры до времени отпустили. Время тех, кто оказался на свободе еще придет. Божий Промысел уберег пока иеромонаха Пимена от тяжких испытаний.
Для демонстрации «гуманности» пролетарского суда было вынесено «Постановление. — 1932 года, мая 3 го дня. Я, практикант III го отд. СПО ОГПУ — Алексеев, рассмотрев след. дело за № 123414 по обвинению по ст. 58 10 УК8 гр. гр. 1/ Быкова Ивана Алексеевича… 4/ Извекова Сергея Михайловича… 19/ Садикова Александра Васильевича, арестованных 15. IV.32 г. и содержащихся под стражей в Бутырском изоляторе ОГПУ — на-шел что виновность в предъявленном обвинении вышеупомянутым в а/советской агитации в процессе следствия не подтвердилась, а посему — 1/ Быкова Ивана Алексеевича… 4 / Извекова Сергея Михайловича… 19/ Садикова Александра Васильевича — из под стражи освободить, дело следствием прекратить, в отношении же других следствие продолжить. Практикант III ОТД. СПО ОГПУ подпись /Алексеев/ ».
В Субботу Светлой седмицы иеромонаху Пимену вручили выписку из Протокола заседания Коллегии ОГПУ от 4 мая 1932 года об освобождении изпод стражи. От Бутырского изолятора до храма преподобного Пимена в Новых Воротниках в Сущеве не так уж далеко, можно было успеть на все-нощную.

***

Обстоятельства второго ареста иеромонаха Пимена не известны: видимо, это случилось в начале декабря 1936 года. Сохранилось свидетельство, что в октябре 1932 году он был призван в ряды РККА и направлен в 55-й отдельный кавалерийский полк в городе Лепеле Витебской области БССР, где прослужил до декабря 1934 года. За время службы в армии получил образование фельдшера и ветеринара, что очень помогло ему в дальнейшем, когда ленинский план «самого решительного и беспощадного сражения с реакционным духовенством» претворялся в жизнь. Иеромонах Пимен Извеков с хором. 1936 год.
После демобилизации иеромонах Пимен вернулся в Москву, в Богоявленский Дорогомиловский собор, где стал регентовать архиерейским хором. Радость возвращения оказалась короткой. Над головой иеромонаха сгущались тучи. Органы ОГПУ, используя любой предлог, арестовывали уже отсидевших, отбывших или ранее привлекавшихся. Эта участь в самом начале страшного 1937 года постигла и иеромонаха Пимена. Всё, как и в прошлый раз. Арест, Лубянка, Бутырская тюрьма, следствие, допросы. Постановлением Особого совещания при Коллегии ОГПУ приговорен к при-нудительным работам на строительстве канала МоскваВолга.
Вторая пятилетка была объявлена не только «безбожной», но и пятилеткой крупнейших строек. А так как около 20 % всего занятого в отраслях материального производства населения страны переместились за колючую проволоку, то их усилиями и строились целые города (Магадан, Норильск), каналы (БеломороБалтийский, МоскваВолга), железные дороги (БАМ-Тында), добывалось огромное количество ресурсов (руда, древесина).
Строительство канала МоскваВолга было начато в конце 1932 года, а ко дню празднования 800летия Москвы канал сдали в эксплуатацию. Техническая сложность работ и объем земляных работ значительно превосходили и Беломорстрой и подобные стройки в Средней Азии.
Вдоль всего канала были организованы лагерные поселения с руководящим центром в Дмитровском исправительнотрудовом лагере (Дмитла-ге). Жилые бараки были за колючей проволокой с команднопропускным пунктом для прохождения в «рабочую зону». Утром под конвоем заключен-ных гнали на работу, а вечером тем же порядком возвращали обратно в бараки.
Условия были нечеловеческие. Кормили заключенных соленым, чтобы они хотели пить, а не есть. Техники было мало, большая часть работ делалась вручную, работали день и ночь и в любую погоду. От плохой еды и тяжелого труда каждый день умирали сотни заключенных, многие погибали в зыбких плывунах и при прорывах насыпей, дамб, плотин. На протяжении всего канала, а это 125 километров, возникали кладбища, на которых захоронены тысячи замученных узников. По 10–15 человек за день умирало на каждом участке стройки. Трупы возили на тележках. Вырывали одну могилу на несколько умерших и хоронили их там. «Канал построен на костях», — говорили свидетели. Умерших при проведении земляных работ просто засыпали землей, а грунт потом утрамбовывали. Было и такое.
При каждом лагерном поселке организовали сангородки, а в Дмитлаге была создана первая в СССР научноисследовательская станция по борьбе с пеллагрией (упадок сил), которой устроители очень гордились.
Но в основном медицина занималась лошадьми. На некоторых участках стройки техники не было вовсе, все делалось вручную. Ни экскаваторов, ни самосвалов, были только лошади. Их было больше тысячи. Лошади ходили друг за другом как муравьи, и строители бросали землю лопатами в специальные повозкителеги за лошадьми. Лошадей берегли: кормили, лечили, содержали в чистоте, давали отдых. Лошадиная лечебница относилась к достопримечательностям стройки. В издании ко дню пуска канала рассказывалось: «На комендантском участке стоит деревянный дом. По бокам длинного коридора — комнаты. В них безукоризненно чисто. Люди в белых халатах осторожно ступают по выложенным дорожкам. Рядом — лаборатория»⁸.
Неизвестно, какие прегрешения воинской службы могли быть поставлены в вину демобилизованному фельдшеру С. М. Извекову. Скорее всего, придуман очередной формальный предлог о «преднамеренности» какихто действий, поступков, агитации в период службы в армии. Очередная удар-ная стройка (канал МоскваВолга) требовала выполнения нормы набора специалистов разного рода, в том числе и фельдшеров.
Лошадей в армии иеромонах Пимен успел полюбить, а в лечении это главное, да и статья отбывания тоже была «лошадиная». Ст. 193. п. 10 УК РСФСР гласила: «Противозаконное отчуждение военнослужащим выданных ему для пользования предметов казенного обмундирования и амуни-ции, а равно утрата, умышленная порча… патронов и лошади, влекут применение меры социальной защиты в виде… лишения свободы не ниже трех лет или высшую меру социальной защиты».
По окончании стройки отдельным постановлением ЦИК СССР от 14 июля 1937 года Наркомвнуделу СССР было предложено «наградить ценными подарками и денежными премиями отличившихся на строительстве вольнонаемных работников», «представить в ЦИК СССР списки бывших заключенных, добровольно оставшихся для работы на канале… для снятия с них судимости», «досрочно освободить за ударную работу… 55.000 заключенных»⁹.
Так как в список «добровольно оставшихся для работы на канале» фельдшер Извеков не попал, то ему пришлось еще несколько месяцев следить за здоровьем лошадей. Дмитлаг был закрыт с полным завершени-ем строительства канала Москва-Волга 31 января 1938 года. Постепенно сворачивали свою деятельность и другие лагерные поселения по каналу. Многим из «зеков» предстояло совершить дальние путешествия на поселения, кому на юг, кому на север.

____________________________________________________________________________

¹ Гулаг: его строители, обитатели и герои / Под ред. И. В. Добровольского Франкфурт / М; Москва, МОЧП.1999. С. 191.
² История Русской Церкви. Кн. 9. М., 1997. С. 200–202.
³ Православная энциклопедия. Русская Православная Церковь. М., 2000. С. 184.
⁴ Арцыбушев А. П. Милосердия двери. М., 2005. С. 176–189.
⁵ В мае 1929 года произошел налет китайской полиции на генеральное консульство СССР в Харбине, где проживало много русских эмигрантов, среди которых были и лица, имевшие советское гражданство. Последовал разрыв дипломатических отношений с Китаем. Начались военные столкновения и нападения регулярных частей Красной армии под командованием В. К. Блюхера на пограничные селения Восточной и Западной линий КВЖД, где проживали в основном русские. Уничтожались целые поселки русских. Почти все мужчины после жестоких пыток были расстреляны, убивали и насиловали женщин и детей. Нестор (Анисимов), митрополит. Вернувшийся домой. Жизнеописание и сборник трудов. М., 2005. Т. 1. С. 51 52). По версии Большой Советской Энциклопедии в ноябре 1929 году Красная армия ликвидировала маньчжурские войска Чжан Сюэляна, которые вместе с русскими белогвардейцами пытались вторгнуться на территорию СССР в Забайкалье, севернее станции Манчжурия у границы с Китаем. (БСЭ. 2 е изд. М.,1954 Т. 26) В сентябре 1931 года Японская Квантунская армия использовав инцидент на южным участком Маньчжурской железной дороги завоевала Манчжурию. В феврале 1932 года было создано марионеточное государство Манчжоуго. Это серьезно угрожало советским интересам на Дальнем Востоке. Советская дипломатия вела тайную (через белогвардейцев) и открытую — через Лигу Наций борьбу за прекращение дальнейшего продвижения Японии.
⁶ а /с — антисоветская; к/р — контрреволюционная.
⁷ Ст. 58 10 УК РСФСР: «Пропаганда или агитация, содержащие призыв к свержению, подрыву или ослаблению Советской власти или к совершению отдельных контрреволюционных преступлений, а равно распространение или изготовление или хранение литературы того же содержания влекут за собой — лишение свободы на срок не ниже шести месяцев. Те же действия при массовых волнениях или с использованием религиозных или национальных предрассудков масс, или в военной обстановке, или в местностях, объявленных на военном положении, влекут за собой — высшую меру социальной защиты расстрел». М., 1938. С.27–32.
⁸ МоскваВолгострой. М., 1947. С.63.
⁹ В декабре 1932 года в Дмитлаге насчитывалось 10.400 заключенных, в 1933 году — 51.502, в 1934 — 156.319, в 1935 году — 188.792, в 1936 году — 177.215 человек. Высокая смертность была во всех лагерных поселениях вдоль стройки канала. Байкова И. Ю. Поселок Акулово. М., 2003. С. 14.