В ряду новомучеников и исповедников Русской Православной Церкви первой половины ХХ века свое достойное место занимает пастырь Божией милостью протоиерей Василий Петрович Куприянов, вся жизнь и деятельность которого неразрывно связана с известными событиями в Церкви, со скорбными судьбами русского народа.

Талантливый проповедник, одаренный учитель, активный администратор, бескомпромиссный борец с обновленчеством – таким останется в истории образ пастыря, одним своим обликом являвшего величие русского священника, отеческую любовь, смиренную простоту и высокую культуру. Недаром он был избран членом III Государственной Думы.

Настоящей публикацией мы продолжаем знакомить наш приход с именами исповедников и страдальцев за веру, чьи близкие родственники являются нашими прихожанами.

Протоиерей Василий Петрович Куприянов родился 20 февраля 1864 года в городе Зубцове Тверской губернии. Отцом у него был священник, мать – дочь священника. Молодой Василий пошел по отцовским стопам. В 1885 году окончил Тверскую духовную семинарию по первому разряду. Указом архи­епископа Тверского Саввы (Тихомирова) в том же году 28 сентября епископом Старицким Антонином (Державиным), викарием Тверской епархии, был рукоположен во диакона, а 29 сентября во пресвитера к храму села Будова, Новоторжского уезда. Во время служения в селе Будове был законоучителем школ и окружным миссионером по расколу. В 1888 году за усердное проповедование слова Божия объявлена признательность епархиального начальства. В 1891 году награжден набедренником. Затем последовательно получил все церковные награды: скуфью, камилавку, наперсный крест, протоиерейство, палицу, крест с украшениями. К пасхе 1926 года награжден митрой.

В феврале 1895 Указом архиепископа Саввы был назначен для служения в село Выдропуск Тверской губернии. Кроме этого трудился законоучителем начальной и высшей школ, избирался депутатом епархиальных и училищных съездов. Это был идеал сельского пастыря, человека редкого смирения и больших духовных дарований. Уже в молодые годы отец Василий имел столь крепкую веру, что сама его жизнь, его служение, его простые дела, проповеди и беседы многих обращали на путь спасения.

В 1915 году архиепископом Тверским Серафимом (Чичаговым) перемещен во Владимирский храм города Твери. Протоиерей Василий был первым выборным благочинным 29-ти приходских храмов города Твери, был членом Епархиального совета, членом-казначеем Епархиального училищного совета, членом совета Епархиального женского училища, был секретарем, а потом и управляющим тверским Епархиальным свечным заводом. Ему давались многие другие ответственные поручения и послушания.

В сложное и бурное время послереволюционных лет отец Василий продолжал служить во Владимирском храме города Твери. «Тяжкое время переживает ныне Святая Православная Церковь Христова в русской земле, – писал в своем послании от 19 января 1918 года Святейший Патриарх Тихон, – гонение воздвигли на истину Христову явные и тайные враги сей истины и стремятся к тому, чтобы погубить дело Христово и вместо любви христианской всюду сеют семена злобы, ненависти и братоубийственной брани».

Большевики загоняли Церковь в катакомбы. Они лишали ее имущества, денег, права юридического лица, голоса. В декабре 1917 года была создана Всероссийская чрезвычайная комиссия (ВЧК) по борьбе с контрреволюцией. ВЧК была органом быстрой внесудебной расправы. Следственный процесс был примитивный. Для смертного приговора материал вовсе был не нужен. Приговор выносился заведомо и приводился в исполнение часто немедленно. На совести местных ЧК лежат многие кровавые злодеяния: расстрелы крестных ходов, массовые расстрелы духовенства и представителей старой России, изъятие церковных ценностей, погромы в монастырях и прочее.

В 1922 году, на фоне продолжающихся репрессий духовенства, богоборческая власть делает серьезные ставки на другие методы борьбы с Церковью. По замыслу вождя революции Троцкого советские руководители должны были разрушить единство Церкви, тайно опираясь на обновленческое духовенство. Патриарх Тихон был привлечен к суду и оказался под домашним арестом, в полной изоляции. Воспользовавшись ситуацией, обновленцы образовали самочинное Высшее Церковное Управление (ВЦУ) во главе с заштатным епископом Антонином (Грановским).

Не пошли за обновленцами лучшие представители духовенства, не пошла за раскольниками и паства. Храмы, захваченные ими, стояли пустыми даже в воскресные и праздничные дни, а в православных приходах службы совершались при большом стечении прихожан.

Неподчинение ВЦУ расценивалось властью как проявление контрреволюции и каралось органами ОГПУ. Все духовенство было запугано. Правящий архиерей Тверской епархии архиепископ Серафим (Александров) был арестован. Во главе епархии встал епископ Старицкий Петр (Зверев).

Осенью 1922 года ГПУ приняло решение арестовать епископа Петра и его ближайших помощников. Среди допрошенных по этому делу был член Епархиального совета священник Алексий Бенеманский, причисленный 19 сентября 1999 года к лику местночтимых святых Тверской епархии, и священник Владимирского храма, член Епархиального совета, Василий Куприянов.

В ночь на 24 ноября 1922 года отец Василий был арестован с обвинением в «распространении воззвания Тверского епископа Петра (Зверева)», а это значит за активную борьбу с обновленчеством. После ареста его отправили в Москву. Во время следствия содержался в Бутырской тюрьме. Будучи допрошенным следователем, он сказал: «ВЦУ, как самозваную организацию не признаю. Если ВЦУ есть управление государственной Церкви, то об этом должно быть объявлено, и тогда все повинующиеся советской власти естественно будут повиноваться и ВЦУ. А так как Церковь в настоящее время по законам считается отделенной от государства, то ВЦУ для меня является организацией неизвестной; неизвестно, по каким законам и правилам она организовалась; по церковным канонам, как не имеющая начала церковной Соборной власти, она является для меня организацией болезненной, самочинной, во вред правильным взаимоотношениям между советской властью и Православной Церковью».

Особым Совещанием при Коллегии ОГПУ СССР 26 февраля 1923 года он и отец Алексий были приговорены к ссылке в Туркестан. Вот как описывал отец Алексий путь в ссылку в своих письмах: «В четверг на пасхальной неделе в одиннадцать часов мы были вызваны в комендатуру ГПУ, откуда после некоторых формальностей мы были отпущены, причем с нас была взята подписка, что мы выедем из Ташкента в тот же день. По выходе из ГПУ мы перекрестились и отправились искать наших друзей. По дороге мы встретили Веру Николаевну, которая и довела нас до соборного дома, где для нас была приготовлена комната. Там нас встретили члены соборного причта и несколько благочестивых граждан и гражданок, сразу окружая нас таким вниманием, что нам стало стыдно. Для нас были приготовлены чай и обед, нам нанесли множество куличей, дали чаю, сахару, даже по рубашке… В нас видели идеал мучеников; кажется, что так относиться могут только христиане. Сочувствие к нашему положение было огромнейшее… В семь часов там же, в соборном доме, происходило прощание… Плакал владыка, плакали и мы, плакали все присутствующие…».

В начале апреля ссыльные прибыли в Самарканд, вскоре их отправили еще дальше, в поселок Джизак. Там они служили в местном храме и вели активную борьбу против обновленцев. В наказание за это им было запрещено поступать на гражданскую работу или работать у частного лица, что лишало их средств к существованию. Приходилось рассчитывать только на помощь братьев во Христе. Через месяц, правда, отцу Василию разрешили поступить конторщиком в ирригационную контору, но служить в храме было запрещено.

Осведомитель-обновленец докладывал в ГПУ Туркестана: «Доношу, что административно-ссыльные… Василий Куприянов, Алексей Бенеманский ведут усиленную агитацию среди прихожан и членов приходского совета против… обновленческой церкви… чем возмущают вообще общественное мнение… служат всенощные и литургию отдельно… за служением поминают открыто во всеуслышание Патриарха Тихона; ввиду их агитации прихожане совершенно не стали посещать богослужение». Осведомитель сетует, что на службы обновленцев народ перестал ходить.